Серве часто называли «Паганини виолончели». Это неудивительно, ведь знаменитый виолончелист совершил в 30-е—40-е годы XIX столетия поистине реформу виолончельной игры. В искусстве Серве виолончель «потеряла тот степенный, важный, спокойный и, сказать
Бельгийский музыкант реформировал технические имущество инструмента. Его достижения в области пассажных видов фактуры позволили последующим поколениям виолончелистов и композиторам, писавшим для виолончели, создать новую систему выразительных средств.
Адриан Франсуа Серве родился 6 июня 1807 года в Гале — городке неподалеку от Брюсселя, в семье скромного церковного музыканта. Способности мальчика заметил дворянин де Сайв, имевший большие владения в округе Галя. дворянин направил Франсуа учиться к первому скрипачу брюссельского Королевского театра Ван дер Планкену.
Но, приехав в Брюссель, двенадцатилетний Серве некогда услыхал игру известнейшего в то эра виолончелиста Н. Ж. Плателя. чувство было таким сильным, что Франсуа решает поступить в его сословие в Королевской музыкальной школе. Уже сквозь год Серве удостаивается первой премии. воеже разживаться на жизнь, он разом на протяжении трех лет играет в театральном оркестре. В 1829 году Серве стал ассистентом Плателя в том же учебном заведении.
Рано проявилось и композиторское даровитость Серве, его мелодический дар и творческая изобретательность. если зеленый виолончелист сыграл в 1830 году в бельгийской столице свое концертино, местная газета с похвалой отозвалась о сочинении и его исполнителе. Успехи Серве в игре на виолончели были так значительны, что в 1833 году, заручившись рекомендациями известного бельгийского композитора и музыковеда Ф. Ж. Фетиса, он отправился концертировать в Париж.
покровительство Фетиса возымела действие, и Серве получил мочь выступить в Париже на открытом концерте. Этого оказалось достаточно! На по день о новой звезде заговорил весь музыкальный Париж. Его безоговорочно признали одним из первых виолончелистов.
В следующем году он также удачно выступил в Лондоне, на концертах Филармонического общества, а оттуда возвратился в Бельгию. На родине Серве прожил два года, заканчивая этюды, по мнению Фетиса, «открывшие новую эру в технических ресурсах виолончели».
Л. Н. Раабен пишет «Каким образом у Серве могла сложиться эта новаторская техническая порядок Думается, что ему помогли два обстоятельства то, что он начинал как скрипач и, очевидно, перенес в сторона виолончели скрипичные приемы игры, и то, что он формировался как виолончелист в пору расцвета получившей мировое признание бельгийской скрипичной школы, несомненно, оказавшей на него только большое воздействие. Об этом красноречиво свидетельствуют те же, что и у Берио, Арто, Леонара — знаменитых представителей названной школы — легкость, элегантность, роскошь и (что поделать!) салонность стиля. Аналогичны и технические имущество в его сочинениях. В них ряд «кружевной», прозрачной орнаментики, «порхающих пассажей».
потом смерти Плателя Серве получает имя первого виолончелиста королевской капеллы и занимает помещение профессора в Брюссельской консерватории. Но, видимо, многочисленные концертные гастроли заставили его оставить эту должность.
В 1830-е годы музыкант вступает в пору наивысшего расцвета таланта. Слушателей не может не привлекать редкая подвижность пальцевой техники, чарующая непринужденность полетных штрихов.
В 1836 году Серве выступает в Париже, а после следуют гастроли в Голландии, Германии, Франции, России, Австрии, Швеции, Норвегии, Дании. повсюду бельгийского виолончелиста ждет триумфальный успех.
Музыкант продолжает напряженно работать. Невероятно крючковатый к себе, он в следующую поездку отправляется, лишь ощущая себя в идеальной технической форме.
В артистической биографии Серве особое деревня занимают концертные гастроли в России, немало способствовавшие его мировой славе.
главный согласие Серве в Петербурге состоялся 4 марта 1839 года. 2 марта в газете «С. -Петербургские ведомости» появился объявление «Серве поет, как поют Рубини и Лаблаш. Легато его неизъяснимо прелестно; одним словом, игра Серве удовлетворяет требованиям самым изысканным».
Русский виолончелист Николай Голицын с восторгом писал в концерта «Нет ни одного качества, которым бы не обладал этот беспримерный артист. Звук полный, сильный, кто льется торчмя в душу, голос выразительное, со всеми возможными оттенками, которые обличают вдохновение. Но это все относится один к приятности игры. Что касается до трудностей, то, признаемся, мы отродясь сносный подобного не слыхивали и даже думали, что подобное лучший выходит за пределы возможного и существует лишь в мечтах воображения; г. Серве выполняет с совершенною верностию и несравненною быстротою все самые сложные пассажи. Стаккато, хроматические гаммы, октавы, флажолет, самые опасные прыжки, арпеджио во всех положениях, двойные ноты и все, что как позволительно вообразить труднейшего для виолончелиста, — для г. Серве игрушки... »
потом второго концерта Булгарин разразился панегириком в «Северной пчеле». «В четырех струнах виолончеля г. Серве заключено все очарование музыки, от человеческого шум до полного оркестра... очень некоторый слушатели, мужчины и дамы, не могли побеждать слез своих, слушая ангельское крик смычка г. Серве, а в блистательных пассажах его, казалось, струились электрические малость и приводили душу в содрогание».
А вот другая критика того же года «Игра его, исполненная огня, силы, нежности, чувства, игра страстная, восторженная, исторгающаяся стоймя из души, в высочайшей степени чистая, совершенная, разнообразная до бесконечности, приводит душа в приятный трепет, потрясает все нервы и фибры, волнует кровь, воспламеняет даже воображение. В его руках виолончель несомненно сделалась царицею инструментов... прежде некоторый упрекали его в чересчур частой вибрации струн, производимой дрожанием пальца для получения большего сходства промеж их звуками и человеческим голосом; теперь те же строгие судьи хотели бы сами следовать несравненному механизму великого артиста; ныне все поняли, что это не манерность, но громкий знак глубокого чувства... »
В свой лучший приезд Серве дал лишь один явный сумерки 4 января 1940 года в зале дворца Юсупова. Но он нередко играл в петербургских музыкальных салонах, главным образом у Львова, а также Виельгорских. В лице Львова Серве нашел достойного партнера, и они проводили целые вечера, музицируя.
С восторгом описывает Одоевский пир в салоне графов Виельгорских, где он слушал «дуэт» Вьетана с Серве, исполнивших сочиненную ими фантазию на оперу Мейербера «Гугеноты». «Перед нашими глазами проходила вся эта чудная песнь со всеми ее оттенками; мы явственно отличали выразительное трель от бури, которая вздымалась в оркестре; вот звуки любви, вот строгие аккорды лютеранского хорала, вот мрачные, дикие крики фанатиков, вот отрадный голос шумной оргии... фантазия следовало за всеми сими воспоминаниями и претворяло их в действительность».
В апреле 1940 года Серве возвращается в Галь. Лето он проводит в Брюсселе, Аввере и курортном городке Спа. Именно в Спа музыкант создает свою самую известную виолончельную фантазию «Souvenir de Spa».
В феврале 1841 года Серве предпринимает новую поездку в Россию. Он проводит в Петербурге и Москве весь концертный сезон. А. Н. Серов в письме к В. В. Стасову от 15 апреля 1841 года высоко оценивал фокус Серве «округлять своею игрой каждую музыкальную идею, — одним словом, его фразирование... Тут видна истинная гениальность, потому что для таких оттенков правила не существуют... » «Мне кажется, — писал А. Н. Серов в том же письме, — что как в его руках виолончель получает правдивый свой характер, эту рыцарскую нежность мужского голоса, эту страстность, которая так владеет душами слушателей». Гастроли по России в 1842 году завершаются женитьбой музыканта в Петербурге.
Из России после Польшу и Прагу Серве направился в Вену. Продолжается грандиозная концертная деятельный виолончелиста. почти за сорок лет он дал в различных странах Европы свыше десяти тысяч концертов!
Рецензенты всех европейских стран, где концертирует Серве, с восхищением отзываются об искусстве бельгийского виртуоза. Лейпцигский ценитель отмечает в его игре «гигантскую силу тона в forte и высочайшую нежность в pianissimo». «По невероятной технике, превосходной точности левой руки, — продолжал рецензент, — он приближается к Паганини».
Одна из берлинских газет, называя Серве «виолончельным Паганини», утверждала, что если позволительно было бы сравнить знаменитого скрипача с Серве, то преимущество, возможно, оказалось бы на стороне последнего.
Г. Берлиоз в 1847 году писал «Во втором концерте мы открыли дарование первого ранга, паганиновского плана, что изумляет, трогает и увлекает своей смелостью, порывами чувства и стремительностью я говорю о великом виолончелисте Серве. Он поет с душой, без преувеличенного подчеркивания, с грацией, без манерности; он играет самыми невероятными трудностями он отроду не допускает грех в качестве звука и достигает в пассажах, состоящих из самых высоких нот инструмента, такой стремительности, с который смычок искусного скрипача справляется с трудом».
Восторженно приняла музыканта зимой 1847—1948 годов венская публика, о чем сообщал чужой корреспондент русского периодического издания. «Серве принадлежит к числу знаменитейших виолончелистов нашего времени, — писал он, — игра у него изящная и бравурная. Если другие виолончелисты все упускают из виду храбрый норов этого инструмента, то Серве умеет удерживаться середины он поет на виолончели, восходя до высших нот ее диапазона, но и напоминает слушателю, что у виолончели есть сильные басовые звуки. Такого богатства фигур, таких смелых и блестящих пассажей не исполнял ни один из современных виолончелистов, выключая Серве; и, посреди тем, у него не следовательно ни малейшего усилия при выполнении этих трудностей, исчезающих от его поэтического пламени. Цель Серве заключается не в том, чтоб бросать пыль в глаза слушателя, но в том, для увлечь его сердце».
мнение об исполнительском стиле Серве дает Эдмунд Мишо «Но который художник скрывался в этом простом человеке! Какая сила выражения в его фразировке!.. Звук был полным и несравненной чистоты; какая красота, какая сила, какая величественность... К тому же виртуозность фантастическая; и обилие звука не нарушалась в самых головокружительных эпизодах или в пассажах, достигающих крайних границ тесситуры инструмента. В его исполнении музыкальная предложение казалась непосредственным вдохновением».
новоизобретенный промежуток в жизни Серве начался осенью 1848 года. Он вновь становится профессором Брюссельской консерватории и придворным солистом. С той поры зарубежные гастроли Серве предпринимал лишь эпизодически, особенность музыкант делал для России.
способность исполнительский совмещался у Серве с талантом педагогическим. потом себя он оставил целую школу виолончелистов. между его учеников бельгийцы — сын его Жозеф Серве, Жюль Десверт, Шарль Монтиньи, Шарль Мееренс, Эрнст Демунк, Адольф Фишер, голландцы П. Р. Беккер и Жозеф Хольман, немец Валентин Мюллер, поляки Адам Германовский и Ян Карлович, русские В. М. Мешков и А. В. Портен.
Закончился жизненный путь Серве в Гале 26 ноября 1866 года. место устроил ему торжественные похороны. 1 октября 1871 года на его могиле был воздвигнут памятник.
