События, последовавшие за исключением Галича из всех Союзов, наглядно показывали, что он совершенно не был к ним готов. Таких репрессий по отношению к себе он явно не ожидал. Хотя это-то и было странно. Ведь, сочиняя свои откровенно антипартийные пес
родник информации: кн. Звездные трагедии: загадки, судьбы и гибели. С.82-102.
Александр Галич родился 19 октября 1918 года в городе Екатеринославе (ныне Днепропетровск) в семье служащих. Его отец - Аркадий Самойлович Гинзбург - был экономистом, мать-Фанни Борисовна Векслер-работала в консерватории. Она была характер артистическая - увлекалась театром, училась музыке, и большинство увлечений Фанни Борисовны передалось кроме ее детям - Александру и Валерию (последний довольно известным кинооператором, снимет фильмы "Солдат Иван Бровкин", "Когда деревья были большими", "Живет такой парень" и др.).
разом же потом рождения первенца семейство Гинзбургов переехала в Севастополь, в котором прожила без малого пять лет. В 1923 году они перебрались в Москву, в один из домов в Кривоколенном переулке. после три года Александр поступил в среднюю школу БОНО-24.
Вспоминает младший брат Александра Валерий: "Мир Кривоколенного переулка был замкнутым, я вроде бы нуль не знал о том, что происходило вовне, но при этом сопричастность этому вроде бы незнаемому была неудивительной. Мы всем двором, взрослые и дети, наблюдали высота аэростата - представление само по себе нисколько не представляло, но сопричастность событию создавала некую "ауру" естественной общности, что ли. В начале Кривоколенного, примерно на углу Мясницкой, была остановка извозчиков, а около - два котла для варки асфальта. В них ночевали беспризорники, в тепле. Мы, приготовишки, упоенно пели песню про "финский нож" или частушку: "Когда Сталин женится, грязный хлеб отменится", и нам казалось, что мы приобщаемся к их беспризорной вольности. Учились мы в здании бывшей гимназии в Колпачном переулке, занятия для нас начинались часов с двенадцати, и мы, сидя на полу в ожидании, если старшие освободят классы, все это распевали...
Все мальчишки нашего двора знали, что мы живем в доме поэта Дмитрия Веневитинова, где Пушкин впервые читал "Годунова". Мы не знали стихов Веневитинова, не все еще умели читать, но Пушкин, "Борис Годунов" - это нам было понятно. Понятнее, чем частушки и блатные песни...
Дом наш в Кривоколенном был суматошный, бесконечные гости, за кто-нибудь ночевал из приезжавших, и папа, и мама работали. Они не были конторскими служащими, следовательно труд была не регламентирована, т. е. длилась несравненно больше обычного рабочего дня, общения с ними в детстве было мало, сходство пришла позднее..."
Благодаря матери Александр уже в раннем возрасте начал интересоваться творчеством - с пяти лет он учился шалить на рояле, заносить стихи. В восемь лет он стал промышлять в литературном кружке, которым руководил поэт Эдуард Багрицкий. В школе Александр учился на "отлично" и был всеобщим любимцем - выключая прекрасной игры на рояле, он хорошо танцевал, пел революционные песни, декламировал стихи. В 14 лет свет увидела его первая поэтическая публикация. В июне 1934 года Гинзбурги переезжают на Малую Бронную.
Окончив девятый комната десятилетки, Александр подает документы в Литературный институт и, к удивлению многих, поступает. впрочем неуемному юноше этого мало, и он в те же дни подает документы еще в одно учебное лавка - Оперно-драматическую студию К. С. Станиславского, на драматическое отделение. И вновь, к удивлению родных и друзей, он принят. Чуть позже, если иметь учебу в обоих вузах довольно невмоготу, Александр отдаст важность театру и уйдет из Литинститута. всетаки и в Оперно-драматической студии он проучится только три года и покинет ее, так и не получив диплома. Причем поводом к уходу из студии послужит обида. Один из преподавателей студии, народный актер Л. Леонидов, некогда дал ему для ознакомления его личное дело. И там, между прочего, Александр прочел слова, написанные рукой Леонидова: "Этого надо принять! Актера из него не выйдет, но что-то выйдет обязательно!" Юного студийца эта предложение задела, и он ушел в единственно что открывшуюся студию под руководством Алексея Арбузова. Было это осенью 1939 года. А в феврале следующего года комната дебютировала спектаклем "Город на заре".
зрелище "Город на заре" был показан только маломальски раз - кроме началась война. Большинство студийцев ушли на фронт, а Александра комиссовали - врачи обнаружили у него врожденную эпизоотия сердца. Но в Москве он все равно не задерживается - устроившись в геологическую партию, отправляется на юг. всетаки дальше Грозного их не пустили.
Как раз в эти дни в Грозном появляется на свет сцена народной героики и революционной сатиры (первые шаги на профессиональной сцене в нем делали артисты, после ставшие всенародно известными: Сергей Бондарчук, Махмуд Эсамбаев). По воле случая участником этого коллектива становится и Александр Гинзбург.
впрочем в составе грозненского Театра народной героики Александр проработал недолго - до декабря. потом того как он узнал, что в городе Чирчик под Ташкентом режиссер Валентин Плучек собирает арбузовских студийцев, он уезжает из Грозного.
В Чирчике устроилась и личная питание Александра- он полюбил юную москвичку, актрису Валентину Архангельскую (она была секретарем комсомольской организации театра, а Галич - ее заместителем). молодой собирались там же расписаться, впрочем непредвиденное подробность помешало им это сделать. раз они сели в автобус и отправились в загс. Чемоданчик с документами они примостили около ног, а сами принялись целоваться. Продолжалось это всю дорогу, а если молодой опомнились и собрались выходить, они вдруг обнаружили, что чемоданчика уже нет- постарались местные воры. Затею с загсом пришлось отложить до лучших времен. после год на свет появилась дочь, которую назвали Аленой.
Передвижной сцена под руководством Плучека и Арбузова, в котором играли Александр и Валентина, колесил по фронтам. Александр выступал в нем зараз в нескольких ипостасях: актера, драматурга, поэта и композитора. Но кроме в театре (он тут уже базировался в Москве) возник столкновение среди его основателями - Арбузовым и Плучеком. На сторону первого встал едва весь коллектив, о чем Плучеку было сообщено в письме. И исключительно Гинзбург сделал на нем приписку, что с решением не согласен. Позднее он скажет: "Это была чистейшая чепуха-театр без Плучека. Арбузов все-таки не режиссер!" всетаки Плучек из театра ушел, и тот вскоре распался.
В 1944 году жена Александра уехала в Иркутск - подвизаться в местном театре. Чуть позже хором с дочерью за ней принужден был отправиться и Александр (ему обещали крепость завлита), все предназначение распорядилась по-своему. Его мать неожиданно заявила, что "не позволит воровать ребенка по "сибирям", и запретила сыну выбывать из Москвы. И тот послушался. То ли потому, что чрезмерно боялся матери, то ли по причине охлаждения к жене. Валентине же было сообщено, что, если она хочет жить с семьей, пусть сейчас возвращается в Москву - к мужу и ребенку (свекровь даже обещала первое дата целить им деньгами). все та рассудила по-своему и осталась в Иркутске. Так распался лучший брак Александра Гинзбурга, кто вскоре взял себе литературный вымышленный Галич (образован соединением букв из разных слогов имени, отчества и фамилии - Гинзбург Александр Аркадьевич).
Весной 1945 года в жизни Галича появилась новая любовь. Звали ее Ангелина Шекрот (Прохорова). Была она дочерью бригадного комиссара и в те годы училась на сценарном факультете ВГИКа. До Галича она уже успела изрядно раз вляпаться (ходили слухи о ее красивом романе с подающим надежды режиссером) и даже нет замуж за ординарца собственного отца. В этом браке у нее родилась дочь Галя (в 1942-м). Но в самом начале войны муж пропал без вести, и Ангелина осталась вдовой. А в 45-м в ее жизни возник Галич. Вот как пишет Н. Милосердова: "Их свадебная ночь прошла на сдвинутых гладильных досках в ванной комнате в доме их друга Юрия Нагибина. Аня была худой, утонченной, с длинными хрупкими пальцами. Галич называл ее Нюшкой. Еще у нее было имя - Фанера Милосская. Она стала для него всем - женой, любовницей, нянькой, секретаршей, редактором. Аня не требовала от Галича верности, положение влюбленности было для него естественным творческим стимулятором, никакого отношения не имеющим к их любви. Он был бабником в самом поэтическом смысле этого слова. Нюша его не ревновала, к романам мужа относилась с иронией. Скажем, некогда "возмутилась": "Ладно бы выбрал себе кустодиевско-рубенсовский тип, дозволительно понять. Но очередная любимец - такая же "фанера". И она решила "воздействовать" на даму-догнала их, собравшихся "погулять", и медленно впихивала мужу разные лекарства, заботливо инструктируя даму, в каком случае что применять. Не помогло, дама разгадала ее ход: "Нюша, дайте еще клистир и ночной горшок, да побыстрее, а то мы не успеем полюбоваться закатом".
В 1945 году Галич предпринял попытку осилить высшее устройство (как помним, до войны ему это исполнять не удалось - в студии Станиславского диплома ему не выдали). На этот раз Галич решил получить не театральное образование, а какое-нибудь ярко выраженное гуманитарное и специальное. И его коллекция пал на Высшую дипломатическую школу. все там его Ожидал важный "облом". если Галич пришел в школу и спросил у секретарши, может ли он налог заявление, та смерила его высокомерным взглядом и сказала: "Нет, вы не можете налог объявление в наше заведение". - "Почему?" - искренне удивился Галич. "Потому что лиц вашей национальности мы общий в эту школу брать не будем. Есть такое указание".
лишение диплома о высшем образовании не помешало Галичу после пару лет затем досадного инцидента в ВДШ обрести всесоюзную славу. Пришла она к нему как к талантливому драматургу. В Ленинграде состоялась премьера спектакля по его пьесе "Походный марш". песнь из этого спектакля, тоже написанная Галичем - "До свиданья, мама, не горюй", - стала чуть ли не всесоюзным шлягером. Чуть позже состоялась еще одна триумфальная премьера творения Галича (в содружестве с драматургом К. Исаевым) - комедии "Вас вызывает Таймыр".
В начале 50-х Галич был уже преуспевающим драматургом, автором нескольких пьес, которые с огромным успехом шли во многих театрах страны. между них "За час до рассвета", "Пароход зовут "Орленок", "Много ли человеку надо" и др. В 1954 году фильм "Верные друзья", снятый по сценарию Галича (и его постоянного соавтора К. Исаева), занял в прокате 7-е место, собрав 30,9 млн. зрителей.
В 1955 году Галича принимают в Союз писателей СССР, а три года после и в Союз кинематографистов. В 1956 году Театр-студия МХАТа (позднее ставшая театром "Современник") решает начинать сезон двумя премьерами, в том числе и спектаклем по пьесе Галича "Матросская тишина" (он написал ее мгновенно потом войны). содержание пьесы дозволено пересказать в нескольких словах. прежний местечковый жид Абрам Шварц мечтает, дабы его сын Давид стал знаменитым скрипачом. Но нашествие разрушает его мечты. Сам Абрам погибает в гетто, а Давид уходит на фронт и там погибает. Но продолжают жить другие: жена Давида, его сын, их друзья. В спектакле были заняты тутто еще никому не известные актеры: Олег Ефремов, Олег Табаков, Игорь Кваша, Евгений Евстигнеев. все до премьеры дело так и не дошло. На генеральной репетиции присутствовали изрядно чиновников и чиновниц из Минкульта, и одна из них вдруг вынесла свое резюме увиденному: "Как это все фальшиво! Ни болтовня правды!" В противоречие на эту реплику присутствовавший здесь же Галич не сдержался, вскочил с места и вслух произнес: "Дура!" На этом обсуждение увиденного закончилось.
Несмотря на этот инцидент, Галич по-прежнему оставался одним из самых преуспевающих драматургов. В театрах продолжали идти спектакли по его пьесам, режиссеры снимали фильмы по его сценариям. К примеру, предположенный комедиограф Леонид Гайдай начинал свой путь в кино именно с произведений Галича - прежде он снял короткометражку "В степи", а в 1960 году свет увидел фильм "Трижды воскресший", созданный на основе пьесы Галича "Пароход зовут "Орленок". Правда, несмотря на целое созвездие имен, собранных в картине, -Алла Ларионова, Всеволод Санаев, предвкушение Румянцева, Константин Сорокин, Нина Гребешкова, - фильм получился никудышный.
В первой половине 60-х содружество Галича с кино складывается более удачно. Весной 1960 года от Союза кинематографистов он посещает с делегацией Швецию и Норвегию.
Сценарии Галича, которые выходили в те годы из-под его неутомимого пера, тут же расхватывались режиссерами. Причем жанры, в которых работал Галич, были абсолютно разными. Например, в военной драме "На семи ветрах", снятой в 1962 году Станиславом Ростоцким, повествовалось о любви, опаленной войной, в комедии "Дайте жалобную книгу" (реж. Эльдар Рязанов) - о предприимчивой девушке -директоре ресторана, в детективе "Государственный преступник" (реж. Николай Розанцев) - о поимке органами КГБ опасного преступника, повинного в гибели сотен людей в годы Великой Отечественной войны (за эту работу Галич был удостоен премии КГБ), в биографической драме "Третья молодость" (реж. Ж. Древиль) - о великом русском балетмейстере Мариусе Петипа.
среди тем под внешним благополучием Галича скрывалась некая душевная неустроенность, которую он вконец почасту заливал водкой. На этой почве в 1962 году у него случился передовой инфаркт. все даже потом этого "звонка" Галич не распрощался с "зеленым змием". На совместных посиделках, которые он с женой посещал в те годы в домах своих коллег, он умудрялся насуслиться даже под недремлющим оком своей Нюши. Та иногда сетовала друзьям: "Я умираю хочу в уборную, но боюсь отойти, Саше тут же нальют, он наклюкается, а ему нельзя, у него же сердце!"
В начале 60-х в Галиче неожиданно просыпается бард-сатирик, и на свет одна за противоположный появляются песни, которые благодаря магнитофонным записям быстро становятся популярными. Самой первой песней этого цикла была "Леночка" (о девушке-милиционере, в которую влюбляется некоторый иностранный шах), написанная Галичем бессонной ночью в поезде Москва - Ленинград в 1962 году.
Хронологически цикл магнитиздатских песен Галича начался "Леночкой", затем которой появились и другие его песенные вирши. между них "Старательский вальсок", "У лошади была грудная жаба", "Тонечка", "Красный треугольник", "Аве Мария", "Караганда", "Ночной дозор", "Памяти Пастернака", "Баллада о Корчаке", "На сопках Маньчжурии", "Летят утки" и др. все его творчество развивалось как бы в двух руслах: с одной стороны -лирический мажор и патетика в драматургии (пьесы о коммунистах, сценарии о чекистах), с второй - пронзительная, гневная горечь в песнях. Эта раздвоенность многих раздражала. если Галич впервые исполнил скольконибудь сатирических песен на слете самодеятельной песни в Петушках, некоторый участники слета обвинили его в неискренности и двуличии.
промеж тем популярность Галича-барда продолжает расти. В марте 1968 года его пригласили на пир песенной поэзии в новосибирском академгородке "Бард-68". Этот пир вызвал необыкновенный аншлаг. Под него был выделен очень безграничный из залов Дворца физиков под названием "Интеграл", и этот зал был забит до отказа, люди стояли даже в проходах. На передних креслах сидели члены фестивального жюри.
Галич начал с песни "Промолчи", которая задала тон всему выступлению ("Промолчи - попадешь в палачи"). если же после порядком минут он исполнил песню "Памяти Пастернака", весь зал поднялся со своих мест и некоторое век стоял молча, в чего разразился громоподобными аплодисментами. Галич получает приз-серебряную копию пера Пушкина, почетную грамоту Сибирского отделения Академии наук СССР, в которой написано: "Мы восхищаемся не лишь Вашим талантом, но и Вашим мужеством..."
В августе того же года, потрясенный вводом советских войск в Чехословакию, он пишет не менее "крамольную" вещь, чем "Памяти Пастернака", - "Петербургский романс". Но на этот раз "звонок" прозвучал значительно ближе - под боком у Галича. Его вызвали на секретариат Союза писателей и сделали первое серьезное предупреждение: мол, внимательнее отнеситесь к своему репертуару. Кислород ему тут еще не перекрывали. В те дни Галич был завален работой: совокупно с Марком Донским писал сценарий о Шаляпине, с Яковом Сегелем выпускал в свет фильм "Самый окончательный выстрел", готовился к съемкам на телевидении мюзикла "Я умею образовывать чудеса". всетаки параллельно с этим Галич продолжает заносить песни. И хотя жена чуть ли не требует от него быть благоразумнее, на какое-то пора прекратить выступления, Галич не может остановиться. Для него, человека пьющего (позднее в столичной тке будут ходить слухи и о наркотической зависимости Галича), домашние застолья - один порядок хоть как-то разрядиться. Видимо, понимая это и чин бороться, жена просит его не давать заносить себя на магнитофон. Галич дает такое слово, но и это обещание не держит. Магнитофонные записи с домашних концертов Галича продолжают молвить по стране. Одна из этих записей становится для Галича роковой.
В начале 70-х дочь члена Политбюро Дмитрия Полянского выходила замуж за актера Театра на Таганке Ивана Дыховичного. после шумного застолья молодежь, естественно, стала ребячиться - заблаговременно танцевать, потом внимать магнитиздат: Высоцкого, Галича. В какой-то из моментов к молодежной компании нежданнонегаданно присоединился и отец невесты. До этого, как ни странно, он отродясь не слышал песен Галича, а тут послушал... и возмутился. Чуть ли не на по день он поднял задача об "антисоветских песнях" Галича на Политбюро, и колесо завертелось. Галичу припомнили все: и его выступление в академгородке, и увольнение на Западе (в "Посеве") сборника его песен, и многое-многое другое, на что престол до поры до времени закрывали глаза. 29 декабря 1971 года Галича вызвали в секретариат Союза писателей - исключать. Вот как он вспоминал об этом: "Я пришел на секретариат, где происходило такое побоище, которое длилось часа три, где все выступали - это так положено, это воровской закон - все должны быть в замазке и все должны выступить обязательно, все по кругу...
Было исключительно четыре человека, которые проголосовали против моего исключения. Валентин Петрович Катаев, Агния Барто - поэтесса, писатель-прозаик Рекемчук и автор Алексей Арбузов, - они проголосовали против моего исключения, за угрюмый выговор. Хотя Арбузов вел себя непомерно подло (а нас с ним связывают долгие годы совместной работы), он говорил о том, что меня, конечно, надо исключить, но вот эти долгие годы не дают ему права и возможности порхать руку за мое исключение. Вот. Они проголосовали против. тутто им сказали, что нет, подождите, останьтесь. Мы будем переголосовывать. Мы вам днесь кое-что расскажем, чего вы не знаете. Ну, они насторожились, они уже решили - спешно им преподнесут детективный рассказ, как я где-нибудь, в какое-нибудь ячейка прятал какие-нибудь секретные документы, получал за это валюту и меха, но... им сказали одно-единственное, так сказать, им открыли:
- Вы, очевидно, не в курсе, - сказали им, - там просили, чтоб заключение было единогласным.
Вот все дополнительные сведения, которые они получили. Ну, раз там просили, то, как говорят в Советском Союзе, просьбу начальства надо уважить. Просьбу уважили, проголосовали, и уже все были за мое исключение. Вот как это происходило..."
Прошло исключительно лишь полтора месяца после исключения Галича из Союза писателей, как на него обрушился окончательный удар. 17 февраля 1972 года его так же тихо исключили и из Союза кинематографистов. Происходило это порядочно буднично. В тот день на заседание секретариата СК было вынесено 14 вопросов по проблемам узбекского кино и один (c7) - отставка Галича по письму Союза писателей СССР. Галича исключили чуть ли не единогласно.
после этих событий рас Галича стало катастрофическим. Еще весь недавно он считался одним из самых преуспевающих авторов в стране, получал приличные глупость ради ВААП, которые от души тратил в дорогих ресторанах и заграничных вояжах. ныне все это в одночасье исчезло. Автоматически прекращаются все репетиции, снимаются с репертуара спектакли, замораживается операция начатых фильмов. Оставшемуся без средств к существованию Галичу приходится замышлять во все тяжкие - он по распродает свою богатую библиотеку, подрабатывает литературным "негром" (пишет за кого-то сценарии), дает платные домашние концерты (по 3 рубля за вход). Но денег - учитывая, что Галичу приходилось продовольствовать не как себя и жену, но и двух мам, а также сына Гришу (родился в 1967 году от связи с художницей по костюмам киностудии имени Горького Софьей Войтенко), - все равно не хватало. Все эти передряги, естественно, сказываются на здоровье Галича. В апреле 72-го у него случается третий инфаркт. Так как от литфондовской больницы его отлучили, друзья пристраивают его в какую-то захудалую клинику. Врачи ставят ему инвалидность следующий группы, которая обеспечивала его пенсией... в 60 рублей.
все все последующие после исключения Галича из всех Союзов события наглядно показывали, что он совершенно не был к ним готов. Таких репрессий по отношению к себе он явно не ожидал. Хотя это-то и было странно. Ведь, сочиняя свои прямой антипартийные песни, он должен был понимать, что играет с огнем.
Тем временем весь 1973 год официальные власти подталкивали Галина к тому, дабы он покинул СССР. Но он стоически сопротивлялся.
все силы Галича оказались небеспредельны. В 1974 году за рубежом вышла его вторая композиция песен под названием "Поколение обреченных", что послужило новым сигналом для атаки на Галича со стороны властей. если в том же году его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: "Зачем вам виза? Езжайте насовсем". При этом КГБ пообещал оперативно оформить все документы для отъезда. И Галич сдался. 20 июня он получил документы на выезд и свидетельство на самолет, датированный 25 июня.
Вспоминают очевидцы тех событий.
Р. Орлова: "В июне 1974 года мы пришли прощаться. Насовсем. Они улетали на следующее утро. Саша у устал - сдавал груз на таможне.
обиталище уже весь разорена. Но и для последнего обеда красивые тарелки, красивые чашки, салфетки.
Он был в обычной своей позе - полулежал на тахте. Жарко, он до пояса голый, на шее - громадный крест. И в ложе ему подают котлетку с гарниром, огурцы украшают жареную картошку, сок, чай с лимоном..."
А. Архангельская-Галич: "Его провожало толпа народу. Был там Андрей Андреевич Сахаров. если отец выходил из дома, во дворе все окна были открыты, ктото махали ему руками, прощались... Была при на таможне, если ему устроили досмотр. Уже в самолете сидел экипаж и пассажиры, а его все не пускали и не пускали. Отцу велено было снять дельный нательный крест, что ему надели при крещении, дескать, ненаглядный и не подлежит вывозу. На что папа ответил: "В таком случае я остаюсь, я не еду! Все!" Были длительные переговоры, и наконец велено было его выпустить. Отец шел к самолету весь один по длинному стеклянному переходу с поднятой в руке гитарой..."
Путь Галича и Ангелины Николаевны лежал в Вену. Оттуда они отправились во Франкфурт-на-Майне, помимо в Осло. Там они прожили год, Галич читал в университете лекции по истории русского театра. помимо переехали в Мюнхен, где Галич стал неволить на радиостанции "Свобода" передачу под названием "У микрофона Александр Галич" (первый эфир состоялся 24 августа 1974 года). едва они переехали в Париж, где поселились в краткий квартирке на улице Маниль.
Оказавшись в эмиграции, Галич лишек и плодотворно работал. Он написал несколько прекрасных песен, пьесу "Блошиный рынок", собирался внедрять мюзикл по своим вещам, в котором сам хотел играть. кроме этого, заодно с Рафаилом Голдингом он снял 40-минутный фильм "Беженцы XX века".
Галич, даже будучи за границей, не изменил своим привычкам, приобретенным на родине. Например, амурные дела преследовали его и там. Причем дело иногда доходило до курьезов. Известно, что одна из его любовниц, зная, что не вынесет разлуки с ним, уехала из СССР вслед за ним. Но у Галича она была не единственная баловень - были и другие. Муж одной из них, уличив жену в неверности, вместо того, дабы как следует наказать неверную или в крайнем случае мыт на развод, по старой советской привычке пошел обижаться на Галича на радиостанцию "Свобода", где тот работал. По словам Наума Коржавина, тамошние работники "совершенно охреневали от этого".
Как вспоминают люди, которые тесно общались с Галичем в те годы, за эра своего пребывания за границей тот смирился с изгнанием и не верил в мочь возвращения на родину. На Западе у него появилось свое дело, которое приносило ему довольный доход, у него была своя аудитория, и мысли о возвращении все меньше терзали его. Казалось бы, живи и радуйся. однако судьба отпустила Галичу лишь лишь три с половиной года жизни за границей. финал наступил в декабре 1977 года.
В тот день - 15 декабря - в парижскую квартиру Галича доставили из Италии, где аппаратура была дешевле, стереокомбайн "Грюндиг", в который входили магнитофон, телевизор и радиоприемник. Люди, доставившие аппаратуру, сказали, что подключение аппаратуры состоится завтра, для чего к Галичам придет свой мастер. однако Галич не внял этим словам и решил опробовать телевизор немедленно. Благо жена на скольконибудь минут вышла в магазин, и он надеялся, что никто не полно грязнить ему советами в сугубо мужском деле. А исключая произошло неожиданное. Мало знакомый с техникой, Галич перепутал антенное бассейн и вместо него вставил антенну в брешь в задней стенке аппаратуры, коснувшись ею цепей высокого напряжения. Его ударило током, он упал, упершись ногами в батарею, замкнув таким образом цепь. если жена вернулась домой, Галич еще подавал слабые признаки жизни. если же через довольно минут приехали врачи, было уже прот - он умер на руках у жены.
Естественно, смерть (да еще подобным образом) такого человека, как Галич, не могла не вызвать самые противоречивые отклики в эмигрантской среде. Самой распространенной версией его смерти была мор от длинных рук КГБ. Этой версии придерживались многие. В том числе и его дочь Алена Архангельская-Галич. Вот ее слова на этот счет: "Летом 1977 года мы говорили с ним по телефону, и он сказал, что сегодня стало спокойнее и он надеется, что я как сопровождающая бабушку (а бабушку-то уж лже выпустят к нему) смогу приехать. Он не знал, что за скольконибудь месяцев до этого приемница получила сообщение без штемпеля, в котором печатными буквами, вырезанными из заголовков газет, было написано: "Вашего сына Александра хотят убить". Мы решили, что это чья-то злая шутка. Кто же это прислал? Может, это действительно было предупреждение? Ведь он погиб при поодаль загадочных обстоятельствах, в официальной версии концы с концами не сходятся. Неправильное присоединение телеантенны в гнездо, душа не выдержало удара током. Отец сжимал антенну обгоревшей рукой... Специалисты утверждают, что этого не могло быть, что усердие было не настолько большим, чтобы убить. При его росте, под два метра, он не должен был так упасть, упершись в батарею. Ангелины в доме не было как пятнадцать минут, она уходила за сигаретами. Она кричала. улица была узенькая, напротив находилась пожарная охрана, первыми, услышав крик Ангелины, прибежали пожарные, они вызвали полицию, полиция вызвала сотрудников радиостанции "Свобода". Почему? Почему не увозили его, пока не приехала дирекция "Свободы"? И никто не вызвал "Скорую". Меня уверяли, что полиция в Париже исполняет функции и "Скорой помощи", но не реанимации же. Один факт не дает мне покоя, мне намекнули, что если бы анатомировать продолжалось и было бы доказано, что это убийство, а не несчастный случай, то Ангелина осталась бы без средств к существованию. Ибо беда папы рассматривалась как несчастный положение при исполнении служебных обязанностей - он ставил антенну для прослушивания нашего российского радио, он должен был совпадать на вопросы сограждан, у него на "Свободе" была своя рубрика. Ангелина поначалу не соглашалась с этой версией и настаивала на дальнейшем расследовании. Но затем ее, видимо, убедили не крошить сук под собой - "Свобода" стала уплачивать ей маленькую ренту, сняла квартирку. разнимать было прекращено. Но до сих пор очень один сомневаются в достоверности этой версии..."
обще щелкопер Владимир Войнович - один из тех, кто не сомневается в том, что точка Галича наступила в результате несчастного случая. Вот его слова: "Его смерть-такая трагическая, ужасно нелепая. Она ему очень не подходила. Он производил выходка человека, рожденного для благополучия. Но ведь смерть не бывает случайной! Такое у меня вера - не бывает. предопределение его была неизбежна, и это она привела его в конце концов к такому ужасному концу, где-то в чужой земле, на чужих берегах, от каких-то ненужных ему агрегатов. Я спрашивал: у тамошних людей нет никаких сомнений, что эта истечение не подстроенная".
22 декабря 1977 года в переполненной русской церкви на рю Дарью произошло отпевание Александра Галича. На нем присутствовали руководители, сотрудники и авторы "Континента", "Русской мысли", "Вестника РСХД", журнала и издательства "Посев", писатели, художники, общественные деятели, друзья и почитатели, какойнибудь из которых прибыли из-за границы-например из Швейцарии, Норвегии. Вдова Галича получила большое итог телеграмм, в том числе и из СССР - от А. Д. Сахарова, "ссыльных" А. Марченко и Л. Богораз.
Помянули покойного и его коллеги в Советском Союзе. На по день после его кончины враз в двух московских театрах - на Таганке и в "Современнике" - в антрактах были устроены короткие митинги памяти Галича. Еще в одном театре - сатиры - 16 декабря кроме окончания спектакля был устроен поминальный вечер. Стихи Галича читал Александр Ширвиндт.
Последним пристанищем Галича стала заброшенная женская истечение на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в Париже. Девять лет потом в эту же могилу легла и жена Галича Ангелина Николаевна. Причем ее чрезвычайно тоже была трагической и тоже окутана туманом недомолвок. соразмерно официальной версии 30 октября 1986 года, будучи в подпитии, она заснула в постели с горящей сигаретой в руке. Возник пожар, в результате которого Ангелина Николаевна задохнулась от продуктов горения. вместе с нею умерла и ее любимая собачка Шуша. Однако, как утверждает дочь Галича Алена, если близкая со погибшей по вызову полиции приехала на деревня происшествия, она не обнаружила в доме некоторых вещей. В частности, кое-каких документов и иной части романа Галича "Еще раз о черте". Кому понадобились эти рукописи, непонятно.
За два года до гибели вдовы Галича в СССР умерла ее 42-летняя дочь Галина. Мать на ее похороны не пустили.
В конце 80-х годов имя и творчество Александра Галича опять вернулись на родину. 18 января 1988 года в Доме архитектора состоялся вечер, посвященный его 70-летию. В том же году был снят документальный фильм о нем - "Александр Галич. Изгнание".
