Жизненный путь Александра Дова проходит через два мира. До Израиля был Днепропетровск, где Александр Аркадьевич Медведенко, ведущий инженер института с труднопроизносимым названием "Днепрпроектстальконструкция", занимался исследованиями в области п
Наш нынешний гость часто становился лауреатом различных фестивалей и конкурсов авторской песни, сейчас его законное площадь - в жюри, между мастеров.
+- Александр, в будущем году у вас годовщина - 50 лет. С какими мыслями вы пришли к этой дате?
- Я не так давным написал песенку, которую назвал "Середина пути". Это - чувство середины своей жизни. И основная парадокс этой песни - мне непроходимо хотелось бы и на исходе дней, в свой человек час, все так же чувствовать, что прожито лишь полжизни, но еще полжизни впереди. Мне страшно хотелось бы до последнего дня жить с этим знанием: это еще не конец, полжизни еще впереди!
+- Полжизни до переезда в Израиль Александр Медведенко соответствовал традиционной схеме жития обычного советского интеллигента, технаря, увлекающегося пением под гитару...
- Ну, во-первых, это Карл Маркс был просто экономист, а тетя Соня - старший экономист. А я был не просто инженером, но ведущим инженером, руководителем группы, исследовавшей прочность и надежность металлических кожухов доменных печей и воздухонагревателей.
+- Как же в вашей жизни появилась гитара?
- Гитару я впервые взял в руки в Симферополе в 1972 году, будучи студентом второго курса Симферопольского университета. Я жил в общежитии тогда, нас было четыре человека в комнате. Из четверых - трое играли на гитаре. Один играл довольно прилично, в его репертуаре были песни Визбора и Окуджавы; следующий - предпочитал уголовно-лирические песни, так называемый "русский шансон", а третий - просто малость бренчал. А я был единственным в этой компании, кто все сносный не умел. И я стал приставать к этим ребятам, воеже они меня научили играть. Тому была перво - один из моих однокашников притащил в жизнь бобину с записью концерта Окуджавы. Эта запись была для меня шоком, я понял, что это - мое. И ради того, воеже я мог сам для себя - я тут не думал, конечно, ни о каких публичных выступлениях, ни о который сцене - сыграть "Полночный троллейбус", я, собственно, просил, воеже меня научили.
+- Свою первую песню помните?
- Одну из своих первых песен я сочинил на набережной в Ялте. Мне было восемнадцать лет, я был влюблен, романтически настроен, а тут еще - Окуджава, гитара... В общем, первую песню я написал о любви.
+- Анна Ахматова как-то сказала о сути творчества: "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда!". Откуда приходят ваши стихи и песни?
- Мне кажется, что, загодя всего, от течения жизни, от каких-то повседневных впечатлений, увиденных картин, от мысли, нежданно мелькнувшей, от людей, с которыми довелось познакомиться. Это некоторый неясный процесс, если прелюдий тебе хочется вещь изложить на бумаге, но ты еще сам не знаешь, что. Я начинаю живо - и единственно потом, в процессе, я начинаю понимать, о чем напишу. Я не профессиональный литератор, живущий каждодневным трудом. Есть вдохновение, нет вдохновения, есть у него силы, нет сил - все равно он обязан зарабатывать. Я так не умею, не могу. Это торчмя по Жванецкому: "Писать, как и составлять нужно, если уже не можешь терпеть".
+- Каким был путь от первой песни, написанной в Ялте, до всесоюзного признания вашего творчества?
- Пожалуй, отправной вехой стал Днепропетровск, где я попал в Клуб любителей авторской песни. Там началось уже систематическое "образование". Я тутто впервые услышал песни Никитина, Берковского, Егорова. Мне ужасно плеяда дала эта компания, в которой мы все скопом варились, взаимно обогащаясь. Я тут на долгое пора прекратил сам сочинять. Я разучивал чужие песни, долгое эра выступал как деятель песен, даже был лауреатом нескольких фестивалей, которых тут было множество. после сызнова вернулся к сочинительству, сызнова становился лауреатом нескольких фестивалей - уже как автор. Параллельно учился, закончил аспирантуру, проработал десять лет вот в НИИ. А воеже выкраивать дни для концертов по стране, дежурил в добровольной народной дружине, сдавал кровь в качестве донора, ездил в колхозы - за это давали отгулы. тут я объездил всю страну - от Калининграда до Владивостока.
+- Гитару почасту берут в руки, для достигать душа любимой девушки. В вашей личной жизни гитара свою романтическую роль сыграла?
- Конечно! Со своей будущей женой я познакомился в Клубе самодеятельной песни в Днепропетровске. Собственно говоря, мы учились в параллельных группах на разных специальностях, но познакомились именно в клубе. В этом году мы отметили серебряную свадьбу.
+- Жена тоже играет на гитаре?
- К счастью, нет. Не играет и не поет, в клуб приходила в качестве слушателя. В конце концов, не все люди, которые любят поэзию, сами сочиняют стихи. Моя жена тутто занималась пешим и горным туризмом, а это та питательная среда, на которой тоже вырастала авторская песнь и ее почитатели. Так что гитара сыграла свою роль в нашей личной жизни, и играет до сих пор - ни одно семейное торжество, ни одна дружеская случай не обходятся без гитары.
+- Дети на гитаре играют?
- Моя дочка играет, но - вы будете осклабляться - я николи не слышал ее, она стесняется, и при мне не играет и не поет.
+- Ваша долгоденствие в Израиле начиналась в высший огромный Алии. Была ли тут востребована ваша специальность?
- Нет, не была, хотя на самом деле я не могу об этом трактовать с уверенностью. Может быть, я не был довольно настойчивым и не прошел этот путь - поиска работы по специальности - от начала и до конца. Я воистину искал поначалу работу по специальности, в основном, в университетах, в Технионе. Меня даже готовы были брать в качестве докторанта в Хайфу. Но при этом меня предупреждали, что по окончании этого цикла я могу быть тем, что по-английски называется "оверэдьюкейтед" - переобразованным. И что устроиться потом этого довольно еще сложнее. Проще брать молодого сотрудника, который, может, не такой образованный, не имеет третьей степени, зато и вносить ему позволительно меньше.
+- Так вам, все-таки, пришлось кончаться обыкновенный олимовский путь?
- До радио я работал кряду на четырех работах: на фабрике по ремонту крупногабаритных шин, после на еще одной фабричке по выпуску мелких изделий из пластика, после некоторое дата - в маклерской конторе, и еще некоторое срок я сторожил караванные поселки под Натанией.
+- днесь самое период спросить, как вы оказались на РЭКЕ?
- На РЭКУ меня привела моя будущая товарищ Лиора Ган. Она бывала когда-то на моих концертах в Запорожье, где тут жила. А здесь она меня разыскала и помогла соглашаться об интервью на радиостанции. спор назначили на 16 января 1991 года. всетаки заранее в сторону Израиля полетели первые "скады" из Ирака, и все литературно-художественные программы на радио были отменены. Радио стало подвизаться на войну - первую войну в Персидском заливе. И мне предложили рисковать свои силы в новом качестве - сидеть в программах новостей, которые выпускались на русском языке для новых репатриантов. Надо сказать, что это была давняя мечта. Я еще в последние годы жизни в Советском Союзе задумывался над тем, воеже сменить знание - именно на радиожурналистику. Я искал блат, для пристроиться на радио, но - не получилось. Получилось в Израиле. Так что это моя осуществившаяся мечта.
+- Не стала ли за эти годы работа-мечта рутиной?
- Я думаю, что от этого возбраняется быть застрахованным ни на который работе. Да, конечно, есть элемент рутины, но я предпочел бы, воеже эта труд была еще более рутинной, поскольку, к сожалению, израильская действительность не дает нам возможности так уж вовсе "зарутинизироваться" - отдельный день свежие новости, отдельный день что-то происходит, что-то меняется. Причем, к сожалению, не за в лучшую сторону. Ну и, опричь того, литература тем уникальна, что она дает мочь случаться с ужасно интересными людьми, пользоваться новые впечатления, так что даже если в какой-то момент чувствуешь, что поднадоело - непременно появляется небывалый лицо или событие, и открывается второе дыхание...
+- Вы - товарищ радио РЭКА, "народного радио". Как вы думаете, соответствует ли имидж РЭКИ представлению народа о нем?
- Как и в любом творчестве, нам что-то удается, а что-то нет, кому-то мы нравимся больше, кому-то - меньше. Но мы не можем угождать всем. Я думаю, что имидж нашей радиостанции совершенно адекватен. будто что, хотелось бы расширить молодежную аудиторию. Я не говорю о тинэйджерах - я говорю о людях в возрасте тридцать плюс. Причем все предпосылки к этому есть, и такая комната у нас есть. Просто она избирательна: либо выбирает определенные передачи, либо слушает нас в машине.
+- К началу вашей работы на РЭКЕ сотрудников было мало, и вам пришлось причинять все - "и жнец, и швец, и на дуде игрец".
- Это верно, у нас поначалу не было никакой специализации. Я начинал с серии передач, которая называлась "Незабытые мелодии" и посвящалась песням на иврите, поющимся на русские мелодии. редко - с переводами русских текстов, а часом - с все новыми текстами. Я откапывал вдосталь уникальные вещи - "Марш ударниц" и даже "Лаванду" на иврите! Ну и, помимо того, тутто мы делали материалы для "Журнала актуальных событий".
+- интересный для многих новых репатриантов вопрос: как вам удалось так бойко и так хорошо овладеть ивритом?
- У меня нет какого-то особенного рецепта, иврит я учил на работе, в процессе подготовки сводок новостей. Я брал магнитофон, записывал сводку новостей на иврите, а потом, прослушивая по фразочке, по словечку, переводил на русский язык. Поначалу это требовало огромных затрат времени и сил, копания в словарях. после обязанность пользования словарем становилась все меньше и меньше, и времени уходило тоже меньше, и, в конечном итоге, это себя весь оправдало. суть - это не стыдиться говорить, пусть даже поначалу делая ошибки.
+- Хорошее страна ивритом не подвигло вас переводить на иврит, например, песни Окуджавы?
- Виноват, пытался. Но это были эксперименты: я подыскивал необходимые слова, рылся в словаре, искал... но следствие был плачевным. нуль достойного мне создать не удалось. Все эти переводы не выдерживают никакой критики, они полны ошибок...
+- Но песни Окуджавы в Израиле поют на иврите?
- Есть замечательная доска выпуска 76-го года с записями Окуджавы, Галича и Высоцкого. Переводил на иврит их довольно обще в Израиле поэт Яков Шарет (сын Моше Шарета, кстати), а музыкальное оформление - Миша Блехерович, тоже невыносимо обще в Израиле музыкант. Это было сделано блестяще! Я сильно высоко ценю эту работу, мне кажется, это редкая удача!
опричь того, существуют и более поздние переводы песен Окуджавы на иврит. Например, страшно пропасть удачных переводов сделал Зеэв Гейзер.
+- Бытует мнение, что писатель обязан быть беспристрастным к тому, о чем пишет. Я сам категорически не согласна с этой точкой зрения - запрещено делать журналистикой с холодным сердцем. Каково ваше мысль на этот счет?
- Моя степень зрения на этот счет довольно цинична. Мне кажется, что литература не зря является следующий древнейшей профессией. Я могу быть пристрастным - если я работаю в частном печатном органе, и мои пристрастия совпадают с пристрастиями владельца. В противном случае недолго я там проработаю. Что касается государственных СМИ, то здесь даже не надо быть семи пядей во лбу - существуют определенные правила игры, о которых с самого начала вам рассказывают. Есть данный устав: что писатель может делать, и чего он являть не должен. Так вот, мы не имеем права выпаливать свою точку зрения. Мы должны дать мочь высказаться и тем, и этим, и правым, и левым, и черным, и белым, и красным, и зеленым, и голубым. Но это не значит, что я абсолютно беспристрастен. Я же не робот, я человек! урок в том, даю ли я эмоциям выход, или нет.
+- Как вы относитесь к коммерческому успеху самодеятельной песни? Например, цикл "Песни нашего века" по популярности одно эпоха затмил даже Филиппа Киркорова!
- Если всерьез популярными становятся прекрасные образцы песенного творчества, с хорошими стихами, с хорошей музыкой, в хорошем исполнении - что в этом плохого? Если это еще и дает торговый победа людям, участвующим в этом проекте - это замечательно! Я этому один рад. У меня и у моих друзей претензии к этому проекту могут быть другого рода - например, что не вошли некоторые произведения, которые достойны титуловаться песнями века.
+- Вы такой бойкий человек, столько ездили, разве и про вас дозволительно сказать: "раб трех "т": тахты, тапочек и телевизора"?
- Можно. Я люблю тахту, тапочки и телевизор. Но выключая этого я люблю и некоторый другие вещи. Но эти три "т" - безусловно.
+- Как вы проводите свободное время?
- Пью чай с друзьями. Мы собираемся по пятницам или субботам, по вечерам, пьем чай и болтаем о всякой всячине.
+- Какая из прочитанных в последнее период книг произвела на вас наибольшее впечатление?
- Как ни смешно звучит - "Гарри Поттер". Я поначалу сам смеялся над дочкой и женой, которые были в восторге от этого Гарри. Ну, дочка - еще ладно, но жена... А после они меня как-то уговорили. Я взял этого "Поттера", и пока я не прочел все книги от корки до корки, не мог остановиться, изрядно дней были вычеркнуты из жизни. Но это было здорово!
+- Наверняка, вы кочевать любите?
- Очень! если три "т" исчерпывают себя, я с удовольствием путешествую. спорадически это соотносится и с творческими планами - например, немедленно мы с Дмитрием Кимерфельдом, которого некоторый знают как ведущего программы "Без границ" на канале "Израиль плюс", планируем гастрольную поездку по Германии. Но это пока исключительно проект.
+- Любимое блюдо?
- Я люблю все то, что нельзя. Но, к сожалению, я вынужден выкладку холестерин.
+- Вы можете сказать, что знаете себе цену?
- Да, я знаю себе цену. Другое дело, что я себя не переоцениваю при этом.
+- Ваш изречение по жизни?
- "Не один мы сочиняем песни, но и песни сочиняют нас!".
