Родился 28 декабря 1935 г. в Ленинграде. Мама преподавала музыку и пение в школе. С 6-го класса перешел учиться в школу рабочей молодежи и поступил на работу на Балтийский завод учеником электрослесаря.
В 1954 г. поступил в величавый институт им. А. Н. Островского, но был призван по спецнабору на флот в радиолокационные войска приблизительно на 4 года. Отслужив, остался заниматься там, где служил, - был приглашен в здание Краснознаменного Балтийского флота в Лиепае.
В 1959 г. вернулся в Ленинград, работал в "Метрострое". снова поступил в величавый институт на вечернее помещение актерского факультета. Учился у Ф. М. Никитина, у А. Н. Куницына. Все дата стремился на эстраду, хотел выразительно стихи с пяти лет.
В институте взял в руки гитару (семиструнную). Сделал 10-ти минутную композицию по стихам Николаса Гильена и на 3-м курсе пришел с ней в Ленинградскую филармонию, где начал подвизаться на журнале. В 1963 г. от Ленинградской филармонии поехал в Москву на Всесоюзный соперничество артистов эстрады, получил чин лауреата.
Окончив институт, был зачислен в штат Ленинградской филармонии, некоторый годы работал на эстраде, был актером-солистом "Ленконцерта" и "Петербургконцерта".
Песни пишет с 1961 г. наипаче на чужие стихи. Первая песнь "Любовь прощается не вдруг...". В последние годы А. Тальковский ведет концерты и вечера питерского клуба песни "Восток".
С 1993 г. был директором медицинского центра, в настоящее эпоха занимается творческой деятельностью.
Хобби - рыбалка, автодело.
Вышли доска с композицией по стихам М. Дахие "Повесть о Наде Рушевой" (фирма "Мелодия", 1981), аудиокассета "Путь к себе" (1998).
Из автобиографии: "По поводу взаимоотношений с авторской песней. Дело в том, что, если встал задача репертуара, я нечаянно для себя выяснил, что честные стихи пишут те, кто не рассчитывает на то, что они будут изданы. И я стал выискивать таких людей. И, исключая в то сезон молодых и горячих Евтушенко, Вознесенского и даже Рождественского, я стал включать в запас авторов никому не известных. Познакомившись в 66-м - 68-м годах с песнями, а после и сам с Окуджавой, я совершенно естественно потянулся к поющим поэтам. Включил в запас песенное творчество Окуджавы, Кукина, Клячкина, Высоцкого, Галича, Лобановского. В программе "Песня, которой тысяча лет" была песнь на стихи Коржавина. Я всю положение разговаривал эзоповым языком, а или в нашей стране было невозможно.
До сих пор не понимаю, как мне удалось сохраняться на эстраде, если и "театроведы в штатском", преимущественно на Украине, непременно посещали концерты и выискивали у артистов эстрады не столько незалитованные тексты, сколь неуловимые подтексты, а ведь их было предостаточно у всех, а уж у меня - тем более.
некогда в Ворошиловграде потом того, как я спел песню Окуджавы о дураках ("Вот так и ведется на нашем веку:"), в антракте за кулисы поднялись трое в штатском. Они попросили предъявить репертуарный лист, в котором, естественно, многое из того, что исполнялось вместе и "Песня о дураках", в частности, не было. сквозь порядочно дней по сигналу друзей из Министерства культуры Украины я бойко улетал из Запорожья, следуя принципу "С глаз долой, из сердца - вон".
сквозь скольконибудь лет, когда, по-моему, все забылось, я паки был в Запорожье, и мне показали копию служебной записки, которая в того инцидента легла на стол 1-го секретаря ЦК Украины тов. Шелеста. По сей день горжусь фразой, которую я в ней прочел: "Очень талантлив, потому и опасен".
Свои песни стали являться тогда, если иного выхода не было, если не находил нужного песенного литературно-музыкального материала у своих коллег. Тридцать лет я занимался пропагандой авторской песни, делая все для того, для как позволительно больше людей узнали эти песни и эти имена. будущность заносила в такие уголки, где люди не знали о существовании клубов самодеятельной песни, о существовании пласта магнитофонной культуры.
если маломальски лет тому вспять Булат Окуджава сказал в одном из интервью, что авторская песнь умерла, я думаю, он неточно выразил свою мысль, или его поняли неверно. Умерла та подача, тот жанр, в котором авторская песнь родилась. Она была фигой в кармане, элитарным искусством. То, о чем мы говорили на кухнях, пели под гитару. теперь же мы пришли в такое время, если с трибун слышится то, чего не придумает ни один автор, потому что мы этого не знаем. следовательно авторская песнь перестала жить именно в этом понимании, но ей остаются темы извечные. Понимал ли я это тут - не знаю, но я это чувствовал, следовательно у меня ни одной социальной песни не было".