Ни о ком из заметных музыкантов XX столетия не складывалось такое количество легенд, не рассказывалось столько невероятных историй. Микеланджели получил титулы «Человек-загадка», «Клубок тайн», «Самый непостижимый артист современности».
«Бенедетти Микеланджели — главный музыкант XX века, одна из крупнейших фигур в мировом исполнительском искусстве, — пишет А. Меркулов. — Ярчайшую творческую человек музыканта обусловливает уникальный сплав разнородных, иногда как словно даже взаимоисключающих черт с одной стороны, удивительная проникновенность и эмоциональность высказывания, с непохожий — редкостная интеллектуальная наполненность замыслов. Причем каждое из этих основных качеств, внутренне многосоставных, доведено в искусстве итальянского пианиста до новых степеней проявления. Так, границы эмоциональной сферы в игре Бенедетти простираются от обжигающей открытости, пронзительной трепетности и импульсивности до исключительной утонченности, рафинированности, изысканности, изощренности. Интеллектуальность же проявляется и в создании глубоких философских исполнительских концепций, и в безупречной логической выстроенности трактовок, и в некоторой отстраненности, холодноватой созерцательности ряда его интерпретаций, и в сведении к минимуму импровизационного элемента в игре на сцене».
Артуро Бенедетти Микеланджели родился 5 января 1920 года в городе Брешиа, что в Северной Италии. Первые уроки музыки он получил в четыре года. прежде он обучался игре на скрипке, а кроме стал делать на фортепиано. Но поскольку в детстве Артуро переболел воспалением легких, которое перешло в туберкулез, скрипку пришлось оставить. Слабое здоровье юного музыканта не позволяло ему пахнуть двойную нагрузку.
Первым наставником Микеланджели стал Пауло Кемери. В четырнадцать лет Артуро окончил миланскую консерваторию по классу известного пианиста Джованни Анфосси.
Казалось, будущее Микеланджели определилось. Но сразу он уходит в скит францисканцев, где под года работает органистом. В монахи Микеланджели не пошел. сообща с тем окружение повлияло на мнение музыканта.
В 1938 году Микеланджели участвует в Международном конкурсе пианистов в Брюсселе, где занял лишь седьмое место. Член жюри конкурса С. Е. Фейнберг, имея в виду, вероятно, салонно-романтические вольности лучших итальянских конкурсантов, писал тогда, что они играют «с внешним блеском, но невыносимо манерно», и что их устройство «отличает полная безыдейность трактовки произведения». знаменитый пришла к Микеланджели в победы на конкурсе в Женеве в 1939 году.
«Родился новоизобретенный Лист», — писали музыкальные критики. Восторженную оценку игре молодого итальянца дал А. Корто и другие члены жюри. Казалось, теперь-то уж ничего не помешает Микеланджели развить успех, но вскоре началась Вторая сделка война.
«Биография Микеланджели в начале сороковых годов напоминает скорее приключенческий содержание из какого-нибудь кинофильма, нежели биографию служителя муз, — пишет Г. М. Цыбин. — Он принимает покровительство в движении Сопротивления, осваивая профессию летчика, воюя против фашистов. Его ранят в руку, арестовывают, сажают в тюрьму, где он проводит близ 8 месяцев; улучив благоприятный момент, он бежит из заключения — и как бежит! — на похищенном вражеском самолете... Трудно сказать, где правда, а где анекдот о военной юности Микеланджели. Сам он очень невольно касался этой темы в своих беседах с журналистами. Но даже если тут есть хотя бы жена правды, и то остается лишь поражаться — такого в мире ни до Микеланджели, ни потом него не было... »
По окончании войны Микеланджели наконец-то возвращается к музыке. музыкант выступает на самых престижных сценах Европы и США. Но он не был бы Микеланджели, если бы делал все, как другие.
«Я николи не играю для других людей, — сказал раз Микеланджели, — я играю для себя. И для меня, в общем, одинаковый — есть в зале слушатели или нет. если я нахожусь за клавиатурой рояля, все около меня исчезает. Существует одна токмо искусство и ничто выключая музыки».
На сцену музыкант выходил лишь тогда, если чувствовал себя в форме и был в настроении. Музыканта должны были также весь устроить акустические и прочие условия, связанные с предстоящим выступлением. Неудивительно, что зачастую все факторы не совпадали, и пение отменялся. Такого большого количества объявленных и несостоявшихся концертов, как у Микеланджели, наверное, не было ни у кого. Недоброжелатели даже утверждали, что музыкант больше отменил концертов, нежели дал их! раз Микеланджели отказался от выступления в самом Карнеги-холл! Ему не понравился рояль, а может, его настройка...
Справедливости ради надо сказать, что подобные отказы невозможно отнести на счет каприза. дозволительно привести пример, если Микеланджели попал в автомобильную катастрофу и сломал ребро, а уже вследствие порядком часов вышел на сцену. затем этого он год пролежал в госпитале!
запас пианиста состоял из небольшого количества сочинений разных авторов Скарлатти, Баха, Бузони, Гайдна, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Шумана, Брамса, Рахманинова, Дебюсси, Равеля и других.
Микеланджели мог годами учить новость произведение, некогда чем включить его в свои концертные программы. Но и позднее он не раз возвращался к этому произведению, находя в нем новые краски, эмоциональные нюансы. «Обращаясь к музыке, которую я играл, может быть, десятки и сотни раз, я за начинаю с начала, — говорил он. — как это начисто новая для меня музыка. какойнибудь раз я начинаю с идей, которые занимают меня в известный момент».
дух музыканта весь исключал субъективистский подход к произведению «Моя вопрос состоит в том, дабы выразить козни автора, волю автора, воплотить дух и букву исполняемой мною музыки, — говорил он. — Я стараюсь правильно прочитать текст музыкального произведения. Там все есть, все обозначено... »
Микеланджели стремился к одному — к совершенству. Именно следовательно он долгое срок гастролировал по городам Европы со своим роялем и настройщиком, несмотря на то, что расходы в этом случае нередко превышали гонорары за его выступления.
«В пианизме XX столетия дозволено назвать от силы еще изрядно мастеров, которые могли бы сравниться с Микеланджели по части искусности и тончайшей выделки звуковых «изделий», — отмечает Цыбин.
обще московский аристарх Д. А. Рабинович писал в 1964 году, в гастролей пианиста в СССР «Техника Микеланджели принадлежит к самым поразительным между когда-либо существовавших. Доведенная до пределов возможного, она прекрасна. Она вызывает восторг, чувство восхищения гармоничной красотой «абсолютного пианизма».
тут же появилась сочинение Г.Г. Нейгауза «Пианист Артуро Бенедетти-Микеланджели», в которой говорилось «Впервые приехал в СССР всемирно обще музыкант Артуро Бенедетти-Микеланджели. Первые его концерты в Большом зале консерватории залпом же доказали, что громкая реноме этого пианиста — заслуженная, что великий барыш и нетерпеливое ожидание, проявленные заполнившей до отказа концертный зал публикой были оправданы — и получили полнейшее удовлетворение... Бенедетти-Микеланджели оказался правда пианистом высшего, наивысшего класса, около с которым могут быть поставлены лишь редкие, считанные единицы. Трудно в краткой рецензии перечислить все, чем он так пленяет слушателя; о нем хочется выговаривать куча и детально, но пусть и так, хоть кратко, мне довольно позволено отметить главное.
раньше всего, надо упомянуть неслыханное лучший его исполнения, совершенство, не допускающее никаких случайностей, колебаний минуты, никаких уклонений от раз признанного им, установленного и выработанного огромным подвижническим трудом — идеала исполнения. Совершенство, согласие во всем — в общей концепции произведения, в технике, в звуке, в малейшей детали, как и в целом...
Его искусство напоминает мраморное изваяние, ослепительно совершенное, призванное останавливаться столетиями без изменения, как бы неподчиненное законам времени, его противоречиям и превратностям. Если так дозволено выразиться, его устройство некая «стандартизация» слишком высокого и трудно осуществимого идеала, вещь очень редкая, примерно недостижимая, если приспособлять к понятию «идеал» тот критерий, что применял к нему П. И. Чайковский, считавший, что во всей мировой музыке едва нет совершенных произведений, что лучший достигается исключительно в редчайших случаях, урывками, несмотря на обилие прекрасных, превосходных, талантливых, гениальных сочинений.
Как всяк крайне бесконечный пианист, Беанджели обладает невообразимо богатой звуковой палитрой основа музыки — время-звук — у него разработана и использована до предела. Вот пианист, что умеет воспроизвести первое зачаток звука и все его изменения и градации вплоть до fortissimo, оставаясь за в пределах изящного и прекрасного. Изумительна пластичность его игры, пластичность глубокого барельефа, дающего пленительную игру светотеней. Не лишь произведение Дебюсси, величайшего живописца в музыке, но и Скарлатти и Бетховена изобиловало тонкостями и очарованиями звуковой ткани, ее расчлененностью и ясностью, которые чрезвычайно эпизодически приходится услышать в таком совершенстве.
Бенедетти-Микеланджели не только идеально слушает и слышит себя, — у вас впечатление, что он мыслит музыку во век игры, вы присутствуете при акте музыкального мышления, и потому, мне кажется, его художество так неотразимо действует на слушателя. Он просто заставляет вдумываться вместе с ним. Именно это заставляет так подслушивать и касаться музыку на его концертах. И еще одно свойство, безгранично характерное для современного пианиста, в высшей степени совмещать ему он отродясь не играет себя, он играет автора, и как играет! Мы слышали Скарлатти, Баха (Чакону), Бетховена (и раннего — Третья соната, и позднего — 32-я соната), и Шопена, и Дебюсси, и особенный виновник предстал перед нами в своем неповторимом индивидуальном своеобразии. Так дурить может лишь исполнитель, до глубины постигший умом и сердцем законы музыки и искусства. Нечего и говорить, что для этого нужны (кроме ума и сердца) совершеннейшие технические собственность (выработка двигательно-мышечного аппарата, идеальный симбиоз пианиста с инструментом). У Бенедетти-Микеланджели он выработан так, что, слушая его, восхищаешься не только его огромным талантом, но и огромностью труда, требовавшегося для того, дабы довести свои ожидание и свои возможности до такого совершенства».
Наряду с исполнительской деятельностью, Микеланджели успешно занимался и педагогикой. Начинал он еще в довоенные годы, но воистину преподаванием занялся во следующий половине 1940-х годов. Микеланджели вел классы рояля в консерваториях Болоньи и Венеции и некоторых других итальянских городов. Музыкант основал и собственную школу в Больцано. выключая этого летом он организовывал международные курсы для молодых пианистов в Ареццо, неподалеку от Флоренции. Финансовые возможности ученика интересовали Микеланджели едва ли не в последнюю очередь. Более того, он даже сам хмельной помочь талантливым людям. Главное, дабы с учеником было интересно.
«В таком русле, более или менее благополучно, внешне, во всяком случае, текла жизнь Микеланджели до конца шестидесятых годов, — пишет Цыбин. — Он работал, свободное эра отдавал альпинизму, лыжам или своему давнишнему увлечению — автомобильным гонкам; он был, между прочим, едва профессиональным автогонщиком, получал призы на соревнованиях. Жил Микеланджели скромно, непритязательно, ходил едва за в своем любимом черном свитере, помещение его мало чем отличалось по убранству от монастырской кельи. На рояле он занимался чаще единственно ночами, если мог весь отключиться от токмо постороннего, от внешней среды. «Очень свысока не потерять контакта с собственным «я», — сказал он однажды. — когданибудь чем истекать к публике, знаток принужден встречать дорогу к самому себе». Рассказывают, что рас работы за инструментом у Микеланджели была довольно высокой 7—8 часов в сутки. Впрочем, если с ним заговаривали на эту тему, он несколько раздраженно отвечал, что работает все 24 часа, один часть этой работы проходит за клавиатурой рояля, а часть вне ее».
В 1967—1968 годах вдруг разорилась имя грамзаписи, с которой Микеланджели был связан некоторыми финансовыми обязательствами. На благотворение музыканта судебный воротила наложил арест.
«Микеланджели рискует остаться без крова над головой, — писала в эти дни итальянская пресса. — Рояли, на которых он продолжает драматическую погоню за совершенством, больше не принадлежат ему. Арест распространяется и на доходы от его будущих концертов».
Микеланджели с горечью, не дождавшись помощи, покидает Италию и поселяется в Швейцарии в Лугано. Там он и прожил до самой смерти 12 июня 1995 года. Концерты он в последнее промежуток давал все реже. Выступая в различных странах Европы, он никогда больше не играл в Италии...
