Как известно, неанглийский язык – большая проблема всякой поп-музыки. Хочешь быть где-то воспринятым, кроме своей родной деревни – пой по-английски. Или вообще не пой, делай инструментальную музыку: не секрет, что одна из причин глобального успеха эл
следовательно тем более удивителен феномен австрийского дуэта Attwenger, песни которого звучат на загадочном австрийском народном диалекте немецкого языка. Австрийцы его понимают, немцы – практически нет, а про англичан и французов дозволено откровенный забыть. Тем не менее, разряд не может пожаловаться на неимение международного внимания к своим усилиям.
В составе дуэта Attwenger барабанщик-вокалист Маркус Биндер и музыкант Ханс-Петер Фалькнер.
общество существует уже с 1991 года. В 1994 коллектив был ликвидирован, впрочем, ребята утверждают, что они всё сказали, что имели за душой, первой песней дебютного альбома. Гордая позиция.
Их очень обще и радикальный книга «Song» вышел пять лет назад. Это были своего рода минималистические мантры, вызвавшие у критиков ассоциации почему-то с Джоном Колтрейном. В любом случае, выглядело это так – 15-минутный минимал-бит и голос, повторяющий одну фразу типа «do hoda dau».
Весной вышел новоиспеченный книга «Sun» – «Солнце», уже пятый по счёту.
Attwenger играют как бы фольклор верхней Австрии, кстати, сами они живут в городе Линце, в том самом, где проходит пир Ars Electronica. Кстати, в этом году (2002) Арс Электроника был каким-то преимущественно мутным.
В песнях Attwenger было нетрудно опознать местные танцы – польку или лендлер, инструменты тоже были довольно, предполагать так, ярмарочного свойства. Но маниакальный стук барабанщика, неласковый пошиб аккордеониста и полные невнятных намёков тексты песен наталкивали на догадка о родстве с панком. В рецензиях первой половины 90-х так и писали о фолкпанке.
Маркус Бендер: «Никогда в наши ожидание не входило быть циничным комментарием к коммерческой фолкмузыке, процветающей на телевидении. Мы поступили наоборот: нас интересовало, есть ли ещё динамит в нашей традиционной музыке, что-то бунтарское, мы искали поэзию, которая могла бы быть опасный острой, но разом поп-ориентированной. Мы выделили эти элементы и использовали их в нашем собственном контексте. Скажем, мы используем аккордеон не потому что он – народный инструмент, а из-за его потрясающего гнусавого тембра. В последние годы критики, наконец, поняли, что мы никаким «голосом Альп» не являемся. Мы куда ближе к музыке, скажем, южной Африки, чем к альпийскому року».
Впрочем, всем с самого начала было очевидно, что в музыке Attwenger ударный момент содержится не столько в текстах песен, что в манере их произнесения. некоторый тексты, и в любом случае - рефрены, устроены циклически – это хорошо известные из минималистической музыки loops, то есть маниакально повторяющиеся пассажи. помимо того, круг место состоит из аллитераций – то есть слов, близких по звучанию, содержащих одни и те же звуки – как в русской фразе «машины шинами шуршат». И, наконец, Маркус произносит их так, что редко аминь трудно заподозрить, что в его бархатном мяуканье могут быть осмысленные болтовня какого-то человеческого языка. То есть речь превращается в саунд.
Этот действие характерен не единственно для альпийского фольклора, но и для дадаистской поэзии – то есть для авангарда 20-х годов. И в альпийском фольклоре, и в дадаизме фонетика – то есть звучание слова, была не менее важна, чем его смысл. Так называемая «заумь» Велемира Хлебникова – это, вестимо же, родственное явление.
следовательно Attwenger - это нынешний дада-поп с лёгким этно-привкусом. Словом «современный» я при этом хочу внимание ориентацию на бит и на груув. Этой «ориентации» так много, что книга «Sun» иногда начинает трещать как закоснелый хип-хоп.
Первая песнь на альбоме «Sun» - «Мужчины мурлычут». Бесконечное «Муамуаменмуама» звучит как австралийская деревянная гуделка диджериду.
искусство альпийско-австралийских аборигенов.
крайний книга – это книга песен. Маркус Биндер говорит, что в минималистического альбома «Song», он хотел и дальше уцелеть в рамках длинных монотонных композиций без слов, но неожиданно почувствовал нужда возвращаться к маленьким сказкам, парадоксальным ситуациям. «А закон повторения, цикла, был обогащён нашим опытом концертов в Зимбабве, Сибири, Пакистане и во Вьетнаме».
На альбоме – в одной песне – звучит гитара американца Фреда Фрита (Fred Frith), это достаточно достопамятный человек. Кстати, Фред Фрит так охарактеризовал музыку Attwenger – «ребята делают вовсю много, используя очень ограниченные средства».
Но новичок книга ограниченностью средств похвалиться не может, на нём облако чего наворочено, перегруженным он, однако, вовсе не является.
Кстати, Маркус отметил, что во эра одного из концертов они – совокупно с Фредом Фритом - исполнили песню Бритни Спирс «Hit me baby one more time» в виде танго.
позволительно предположить, что это было вещь изумительное. Одно то, как Маркус говорит на альпийском диалекте английского! Песенка, записанная с Фредом Фритом, называется «Mei bua» – это английский язык, имеется в виду «My boy», «Мой мальчик». К сожалению, этот номер, ужасно похож на блюзовую «балладу».
помимо Фреда Фрита Attwenger воспользовались через сербского духового оркестра Бобана Марковича – этот коллектив играл в нескольких фильмах Эмира Кустурицы. Третий сообщник – мюнхенский электро-дуэт Couch.
На альбоме Sun есть и песня, направленная против правого популизма и национализма.
«Насколько фатальные черты может перемещать внесение правоориентированного мировоззрения в общество, считающее себя просвещенным и демократическим, мы убедились затем террористических актов 11 сентября, – говорит Маркус Биндер. – Как само собой разумеющиеся вещи, повторяются тезисы о столкновении цивилизаций, о глобальном противостоянии, о культурах добра и зла. Мы отвечаем иронично на этот бред, и имеем в виду, что невозможно заботиться на мир, запершись в свой малый ящичек. Наша песнь относится в равной мере и к американскому президенту, и к австрийскому мелкому провинциальному политику».
«Kaklakariada» – по-немецки это звучало бы как «Kein Kleinkarierter» - то есть «Не узколобый». Настоящая песнь протеста, злобная и полная не совершенно возвышенного юмора – типа «Вы, национал-патриоты, садитесь в вместилище и писайте друг на друга до самых ноздрей, а после ныряйте...» ну, и так далее.
Надо ли говорить, что песнь протеста в наше век – это прямо-таки музейная редкость. Attwenger полагают, что вся их искусство – это песни протеста, несогласия с существующим положением дел. Как говорит Маркус: «Каждое согласие эстетического порядка есть разом политическое утверждение». На мой взгляд, это шабаш здравая позиция.
А нынче – песенка «Sun», «Солнце», давшая имя всему альбому в целом.
«Для многих наших песен характерен визуальный образ, картинка, – говорит Маркус Биндер. – Это было типично и для дадаизма. Текст редуцируется, то есть упрощается и разлагается на составные элементы, в чего остаётся действительно одно изображение некоей картинки».
Но в результате этой процедуры текст оказывается зараз изрядно бессвязным и преувеличенно фонетическим, то есть не весь понятным, следовательно возникают новые смысловые связи, в итоге картинка изрядно расплывается. Разумеется, это образцовый дада-рецепт.
Но, весь говоря, Маркус и Ханс-Петер – не теоретики, если беседа заходит об их искусстве, они начинают остерегаться внятных концептуальных формулировок и широкомасштабных заявлений. Держатся просто и расслабленно. И полагают, что и их искусство должна быть такой же: появившейся без принуждения и без расчета.
следовательно и беседа о том, что, да как, да почему, ни к чему вразумительному не приводит.
«Компакт-диск – это следствие развития, которое проходит в голове музыканта, - говорит Ханс-Петер. – Ты что-то воспринимаешь из своего окружения, видишь, какая искусство существует, как она делается, как функционирует. А спор реализации твоих собственных намерений формализовать и описать аминь трудно. Ты не можешь просто собрать различные компоненты, перемешать их, потрясти... и готово. Это функционирует, скорее как диффузия – как медленное взаимопроникновение, прорастание... Ах, я не знаю, как это на самом деле всё функционирует».
Тем не менее, такие болтовня как «расслабленный», «ненапряжный», «свободный», «небрежный» всплывают во период каждого интервью музыкантов. Как и речение «flow» – то есть «поток», или, скорее, «покачивание в какую-то не дюже определённую сторону». М-да, что-то и меня самого укачало в сторону, а ведь начал я резонировать о песне «Солнце».
Обложка альбома кажется музыкантам, наконец, удавшейся – она выглядит совершенно определённо, но враз и непонятно. Склон с кустом на фоне неба. Небо – серо-стальное, всё остальное - склон, былинка и листья – красное. В правом нижнем углу изображён жёлтый молоденький человек, явно вырезанный из какой-то инструкции. Две женских руки держат предварительно нижней половиной его лица широкую фотоулыбку от уха до уха.
Всё вместе, если я правильно понимаю язык красок и форм, – картонное благоденствие в момент незрелищной катастрофы.
«Было ясно, - говорит Маркус Биндер, - что раз книга называется «Солнце» то солнца на обложке быть не должно. Потому что солнце в этой музыке это то, что чувствуется и всегда действует, но при этом само по себе не видно. И это – тоже тема компакт-диска. И все наши истории – это версии каких-то других, здесь отсутствующих историй. И возникает вопрос: эти версии – это сами истории, или лишь их действие, их ощущение? И такого же сорта и картинка на обложке – это собственно полноценная и самостоятельная картинка, или намёк на что-то, что действует лишь подспудно?»
Маркус Биндер: «Да, мы хотели долг книга поп-песен, но встал вопрос: как мы в рамках веселый речи и притом музыкально, то есть в речи, которая опирается на бит, по возможности кратко, но при этом довольно открыто, для появились возможности неоднозначных толкований, можем описать какой-то визуальный образ, что с одной стороны, не преимущественно вписывается в какую-то поэзию, а с противоположный – и не требует какого-то дополнения.
С песней «Солнца» идея была такой – алый свет, какой стоит накануне твоими глазами, если ты их закрываешь и смотришь на солнце. Как я об этом могу рассказать и не утонуть в собственной болтовне?»
Вот ещё одна порядочно остроумная и точная намерение ребят из Attwenger: «Мы – провинциалы? Ну, да, с одной стороны. Но в Сибири или Пакистане – а в Африке-то в любом случае, - наша искусство воспринимается хотя и причудливой, но в каком-то смысле понятной и близкой. Провинциализм – это договор глобализма. для существовал глобализм, весь мир приговаривается к собственному провинциализму. Глобализм возможен токмо в мире, поделённом на провинциальные клетки-коробки, среди которыми отсутствует энергообмен. И тутто в каждую из этих провинциальных изолированных клеток начинают накачиваться глобалистские универсальные радости. Наш план Attwenger – это много интернациональное изучение феномена провинциализма».
Изящно сформулировано.
Ну, раз мы дошли до программных заявлений, я позволю себе процитировать порядком пассажей из пресс-информации к альбому «Sun». имя «Солнце».
«Солнце светит не на всех одинаково – и это всюду по-разному».
О чём на альбоме речь?
«О бормочущих мужчинах, о лампочках, которые включаются и выключаются, о том, что написано в календаре, о пустом столе, об узколобости, о том, что происходит, если бесконечно взирать на солнце, о свободном месте в космическом корабле, об обоях, которыми уклеен автомобиль в видеофильме, о том, что хорошо бы снять с головы шляпу до того, как она загорится, и о некоторых тому подобных вещах».
Как известно, неанглийский язык – большая проблема всякой поп-музыки. Хочешь быть где-то воспринятым, кроме своей родной деревни – пой по-английски. Или вообще не пой, делай инструментальную музыку: не секрет, что одна из причин глобального успеха эл