Остановите на Невском проспекте прохожего и спросите: кто в Петербурге играет джаз? Вам ответят сразу: Давид Голощекин. Частые и успешные концерты, выступления по радио и телевидению, записи на грампластинках сделали Голощекина заметной артистической
Его бессмертие родилась не внезапно. Не было того сказочного утра, если мало кому обще виртуоз скоропостижно просыпается знаменитостью. В основе нынешней популярности Голощекина - огромное дарование, постоянный труд и энтузиазм, итогом которого было изделие джазового ансамбля, поддержавшего высокую репутацию питерского джаза.
Голощекин родился в 1944 году в Москве, но своей артистической родиной он считает Петербург: здесь он стал музыкантом. застрельщик его прибор - скрипка. Окончив школу-десятилетку при Ленинградской консерватории, он пошел мучиться в Гастрольно-концертное объединение. Семнадцатилетний музыкант окунулся в деловую жизнь: научился живо аранжировки, сопровождать на слух, быстро транспонировать по ходу исполнения, искупать исполнителей, сочинять программы концертов. Все это было ново и интересно, но по-настоящему его увлекал один джаз.
Голощекину повезло; его барыш к джазу совпал с активной деятельностью ленинградских джаз-клубов. зачастую устраивались концерты, джем-сешн, лекции о джазе. прежде он играл на контрабасе в квартете Ю.Вихарева, после стал пианистом в октете И.Петренко. Но вскоре, чувствуя нужда глубже познать джазовую школу, Голощекин пришел в оркестр И. Вайнштейна. В те годы этот оркестр был основным джазовым коллективом Ленинграда. Голощекин с его способностью к адаптации вдруг стал равноправным солистом и в оркестре, и в малых ансамблях.
В 1967 Голощекин переезжает в Москву. впрочем посредством два года твердо решает возвращаться в Ленинград и создать свой личный джазовый ансамбль.
Ленинградская толпа тепло встретила Голощекина, но казаться не хотела привыкать с тем, что он играл нынче на трубе (или на флюгельгорне). В памяти слушателей он по-прежнему оставался пианистом. Позже, если слушатели приняли флюгельгорн Голощекина, если он стал чередовать игру на духовых с игрой на фортепиано, он решил "вспомнить" скрипку. Этот иногда используемый в джазе прибор еще более поднял музыкальную репутацию Голощекина. Следуя традициям Д. Венути, С. Смита, С. Граппелли, Голощекин вписывал звучание скрипки (иногда усиленной, часом акустической) в согласие с тенор-саксофоном или трубой, употребляя необычную фраэировку, свойственную аль что духовым.
страна многими инструментами выручало артиста в самых неожиданных ситуациях. раз на ответственное выступление не явился барабанщик, и Давид сел за ударную установку, исполнив кончено техничные сольные эпизоды. В второй раз во дата концерта в джаз-клубе он нежданно использовал стоящий на сцене вибрафон. теперь вибрафон входит в день инструментов, неустанно используемых Голощекиным в своих концертах. А инструментов этих немало - скрипка, тенор-саксофон, флюгельгорн, фортепиано, сопрано-саксофон, вибрафон, карманная труба и т.д. По сути Давид Голощекин является единственным наиболее убедительным мультиинструменталистом в нашей стране и станет заметной фигурой в мировом джазе.
нынешний джазовый музыкант должен быть совершенно образованным. Голощекин всеобъемлюще знает джазовую классику, ему иметь тончайшее стилевое чутье, честный вкус. Но за и во всем Голощекин остается самим собой. Его творческая установка не допускает пассивного воспроизведения того или иного стиля, механической его имитации. круг раз на сцене рождается оригинальная композиция, складывается целостная список с определенным тематическим сценарием.
В то же век Д. Голощекина отличает безошибочное страна лексикой избранного стиля. Импровизационное фокус - работа огромного труда. Это не один природная дар скоро слагать вариации на тему, но и по определенных идиом, свойственных лишь данному стилю, и знание рождать на их основе все новые и новые версии музыкального первообраза. Творческая дума Голощекина как бы насыщена музыкальными " ячейкам
и", пригодными для бесчисленных мелодических комбинаций. Но это не означает, что из кладовой своей феноменальной памяти он вынимает всем известные "ожерелья" музыкальных фраз, оборотов, пассажей. Настоящая джазовая импровизация возникает лишь тогда, если весь этот "словарный запас" музыканта направляется его умом, вкусом, вдохновением, находчивостью. Отдавая должное эрудиции Голощекина, человек воспринимает его уже не исключительно как музыканта, но и как актерскую индивидуальность.
Голощекин является в Петербурге идеальным концертным джазовым практиком. Его концерты позволительно подсчет камерными и в то же век эстрадными и неакадемическими.
Д. Голощекин сознательно отказался от детального музыковедческого или эстрадного конферанса, он сам скупо информирует о жанре концерта и представляет музыкантов. В ход только концерта он диктует правила игры - кажется, что он распределяет роли, аплодисменты, соло, паузы, ведет ансамбль, ведет зал. В таком единоначалии заклад успеха, ибо сольный джазовый согласие немыслим без лидера, без центрального сценического образа. Артистизм, характер музицирования сделали Голощекина легендарной фигурой в петербургском джазе. А созданная и руководимая им Филармония Джазовой музыки на Загородном проспекте, 27 представляет собой настоящую "джазовую Мекку" Петербурга.
Вот уже тьма лет около Давида Голощекина группируется весь ленинградский джазовый "мейнстрим". Саксофонисты Михаил Костюшкин, Игорь Бутман, барабанщики Виктор Щербин, Евгений Губерман, контрабасисты Вениамин Дунаевский, Дмитрий Колесник, музыкант Андрей Рябов, музыкант Петр Корнев, вокалистка Эльвира Трафова стали известными исполнителями раньше только в партнерстве с Голощекиным. Сам он способен и устремлять музыкантов, и слушаться общему потоку музицирования. В концерте Голощекин использует едва заметные различия в почерках своих партнеров. Момент передачи "эстафетной палочки" импровизации он может исполнять драматическим поворотом в сюжете разыгрываемой музыкальной миниатюры. Чуткая взаимная реакция, способность подхватить, поддразнить, спародировать - все это не как фракция музыкальной джазовой техники, проявляющейся в традиционных брейках, каденциях, но и элементы сценического действия. При всей раскованности музыкантов на сцене, импровизационности мизансцен, согласие постоянно следует концертному этикету, выглядит празднично и торжественно. Категорически не принимая экстравагантных одежд современной эстрады, Голощекин строгими и порядком старомоднымн костюмами прибавляет еще один причина достоверности и своему традиционному джазовому искусству.
У Голощекина есть и своя оппозиция. Некоторым он кажется чрезмерно консервативным. Его упрекают в чрезмерной привязанности к музыке прошлых десятилетий, сетуют на то, что он не ищет синтеза с джаз-роком, не обогащает запас фольклором, что он равнодушен к тембровому и ритмическому "ультрамодерну". И действительно, невзирая на сдвиги в слушательском сознании, Голощекин был и остается сторонником джазового романтизма. Он убежден, что образцовый джаз (в его понимании - "мейнстрим", включающий свинг, бибоп, кул, хард-боп) способен разгораться очень и что никакое новаторство невмоготу без твердой "школы".
