Одной из самых мощных и характерных фигур итальянского искусства XVIII столетия является Доменико Скарлатти. Его роль особенно велика в истории фортепианного творчества, в становлении жанра сонаты, в развитии и усовершенствовании сонатной формы.
Доменико Скарлатти родился 25 октября 1685 году в Неаполе. Его отец, известный сочинитель Алессандро Скарлатти, был его первым учителем музыки. Отличными музыкантами были и другие члены семьи - братья Алессандро и его сыновья. Имена не всего Алессандро и Доменико, но и Пьетро, Томмазо, Франческо Скарлатти были известны в Италии и других странах. Еще ребенком Доменико выказал блестящие способности к игре на чембало и органе, а в отроческие годы занял место органиста королевской капеллы в Неаполе. потом занятий с отцом он совершенствовался в сочинении под руководством композиторов Д.Гасперини и Б.Пасквини. Первое произведение. принесшее ему известность, - зрелище «Октавия», написанная в 1703 году.
Обретя славу в родном городе, а также во Флоренции и Венеции, где он побывал еще в ранней юности, Скарлатти в 1709 году отправился в Рим. Там его виртуозная игра получила широкое признание. под десяти лет находился он на службе у разных высокопоставленных лиц, покровительствовавших искусству: при римском дворе, дворе королевы польской Марии, в капелле португальского посланника, в капелле Джулиа в Ватикане.
В 1715 году Скарлатти стал органистом собора Св. Петра и прослужил четыре года на этом посту. Вскоре по приезде в Рим он появился в «академии» Оттобони, где сблизился с Генделем, и эта приязнь длилась долгие годы. К этому времени относится работа нескольких опер и различных произведений культовой музыки, которые нынче уже не занимают видного места в наследии Скарлатти, а тут пользовались завидным успехом.
С 1720-х годов в жизни композитора наступил промежуток странствований по европейским столицам: он побывал в Англии (возможно, в Ирландии), кроме отправился в Лиссабон, где жил с 1721 по 1728 год, продолжаться выезжал на родину, а с 1729 обосновался в Мадриде в качестве придворного капельмейстера. В Испании реноме Скарлатти достигла апогея. Там написал он большую дробь тех произведений, которые всегда обессмертили его имя, - фортепианных (клавирных) сонат. Здесь он приобрел и талантливых учеников, воспринявших его принципы, и создал свою школу, к которой принадлежали выдающиеся музыканты, в том числе высокоодаренный испанец Антонио Солер.
Но Испания, ставшая его следующий родиной, не оправдала его надежд. Ни блистательное мастерство, ни придворная священнодействие и кумовство имущих, ни громкая имя артиста не принесли Скарлатти достатка и спокойной, обеспеченной жизни. Королевский двор, так расточительно и эгоистично эксплуатировавший его гений, отвернулся от него, если он стал старым и больным; сказались и последствия его рассеянной жизни. Скарлатти умер в Мадриде 23 июля 1757 года, оставив без средств к существованию большую семью. При жизни композитора издана была лишь сильно небольшая порцион его сочинений.
Доменико Скарлатти написал двадцать опер («Октавия», «Ифигения в Авлиде», «Ифигент в Тавриде», «Орландо», «Сильвия», «Нарцисс» и другие), шесть ораторий и кантат, предназначенных для концертного исполнения, четырнадцать камерных кантат, арий и скольконибудь ориалов церковной музыки. Все это - небольшая и художественно наименее значительная отрезок его творчества. как Корелли, он примерно весь посвятил себя клавиру, написал по крайней мере пятьсот пятьдесят сонат! При жизни его - в 1753 году - опубликовано было только лишь тридцать из них! автор скромно называл свои создания «Упражнениями для клавесина». Так же скромны были цели, которые он ставил предварительно собою, предпринимая самое издание. В авторском предисловии говорится: «Не жди - будь ты любитель или любитель - более глубокого смысла в этих произведениях; бери их, как забаву, дабы приучить себя к технике клавесина... Быть может, они покажутся тебе приятными, и тутто я пьяный ответить на новые запросы в стиле, еще более приятном и разнообразном».
Однако, напротив этим словам, речь шла не о забаве, и не об одной всего технике клавесинной игры. В «приятном разнообразии» сонат Скарлатти, в их все новом стиле раскрывался предварительно артистом и публикой большой и необъятно толстосум мир поэтических образов. С несравненной тутто яркостью и силой они отразили действительность жизни, а купно с нею запечатлели и характер самого автора.
Доменико Скарлатти хотя и походил некоторыми чертами на своих знаменитых предшественников и современников, но во многом от них и отличался. Он отчасти напоминал Тартини темпераментом, Вивальди - творческим размахом, Корелли - классическим совершенством и сжатостью формы. Правда, он не достигал ни масштабов «Времен года», ни драматизма «Дьявольских трелей» или «Покинутой Дидоны», ни величавой и спокойной красоты «Рождественского концерта». Но никто до него не сумел так остро и внимательно вслушаться в звук и шум народной жизни, поэтически и как запечатлеть в музыке эмоции, нравы, быт множества целиком различных людей, - по крайней мере двух стран, с которыми он связан был происхождением, трудом, судьбою.
Его сонаты - это не «Экзерциции», но скорее маленькие этюды или жанровые картины народной жизни, могущие иногда тягаться с реалистическими полотнами Караваджо или Мурильо на бытовые темы. Метод, которым они созданы, начисто своеобразен. Он сочетает, казалось бы, полярные стороны или элементы, приведенные, однако, силою гения к совершенному художественному единству: графически четкий, временем колкий арабеска - и пламенную яркость колорита; сочную и терпкую народ музыкального языка - и элегантность фактуры; миниатюрность масштабов, сжатость формы - и слишком интенсивное тематическое развитие; гомофонность склада - и мелодическую насыщенность всей ткани; веселый концертный сияние - и камерность жанра; пародия звучности щипковых инструментов, преимущественно лютни, мандолины, испанской гитары - и огромную октавную и аккордовую технику. Соната перерастает мочь клавесина и требует нового, ударного механизма.
Есть у Скарлатти сонаты-каприччо и токкаты; сонаты-пляски - головокружительные быстрые хоты, сальтареллы, жиги, форланы. Есть у него и сонаты-элегии, песенные и меланхоличные. Есть остроумные, пикантные бурлески; комическою суетой и миниатюрностью они напоминают сценки какого-нибудь театра из «Дон-Кихота». Есть между них идиллические пасторали и маленькие драмы, нежданнонегаданно возникающие где-нибудь в веселой сутолоке праздника и смываемые потоком звуков, загодя чем вы успеете вслушаться в эти голоса.
Мелодика Скарлатти совершенно не та величаво и покойно льющаяся кантилена вокального типа, которая составляла едва ли не суть очарование итальянской скрипичной школы XVII века. Ее образно-выразительная и техническая основа - иная. Мелодические образы «Экзерциции», развернутые обычно в безгранично широком диапазоне, бывают разнообразны: спорадически они гибки, округлы, текучи, когда, рассыпаясь в фигурациях, взбегают или скользят вниз; но больше любит сочинитель ритмически острый, непрочный карикатура с короткими, остро выразительными фразами, шаловливыми, порою вызывающе-дерзкими бросками на широкие интервалы и в удаленные друг от друга крайние регистры.
Ритмическая изобразительность Скарлатти была для своего времени и инструмента, кажется, беспредельной. Сохраняя опору на ритмы танцев и наигрышей, несказанно многократно испанских, он воссоздавал их в сотнях изящнейших вариантов, отроду не сковывая ими мелодического движения и не впадая в манерность. Его ритмические фигуры энергичны, упруги, экспрессивны, естественны. Его знаменитые своевольные синкопы, так экстравагантно, на передовой взгляд, перебивающие величина музыки, также народно-плясового происхождения.
Новые, свежие краски и приемы клавирного письма применил Скарлатти в области гармонии, запечатлев и обобщив здесь многое самобытное и драгоценное, подслушанное им в народной музыке.
Есть у композитора и сонаты-фуги, не уступающие знаменитым фугам его отца и даже более богатые и совершенные по тематическому развитию. К числу полифонических пьес концертного репертуара, исполнявшихся едва ли не всеми виртуозами мира, принадлежит так называемая «Кошачья фуга».
Фактура этих сонат, разнообразная, изменчивая, то легкая и прозрачная, то массивная, эпизодически разреженная и хрупкая благодаря «захвата» крайних регистров инструмента, за отделана с таким совершенством и изяществом, что сама по себе уже доставляет исполнителю удовольствие.
Но только ярче новаторство Скарлатти и его бесподобный судьба строителя формы проявились в создании старинной сонаты, основанной на двух различных и в особенности на двух контрастных темах. Это было большим прогрессивным завоеванием музыкального искусства на пути воплощения образов реальной жизни. То, что Вивальди смело, но лишь иногда осуществил в некоторых концертах, Скарлатти еще смелее перенес в нециклическую форму камерной музыки. Выразительные возможности одночастной сонаты расширились, дыхание жизни овеяло ее; в ней, как на сцене, нежданнонегаданно явились различные образы, характеры, ситуации. Правда, все это лишь поверхностно мелькало в оживленном движении без широкого развития, без драматизма, тем более - без притязаний на философскую глубину в художественном постижении действительности. И все же положено было преддверие пути, ведущему от Скарлатти к Моцарту и Бетховену.
