Сто лет назад, 17 апреля 1903 года, родился Григорий Пятигорский, выдающийся музыкант-исполнитель ХХ века. В период между 1930-м и 1970-м годами он занимал ведущее место (наряду с испанцем Пабло Казальсом) среди виолончелистов мира. Выходец из России
Музыка улучшает жизнь. искусство — это необходимая купон жизни. Она обогащает жизнь. Она будит воображение. Она великолепна. И она адресована каждому.
+Григорий Пятигорский
Григорий Пятигорский — туземец Екатеринослава (ныне Днепропетровска). Как он после свидетельствовал в своих воспоминаниях, его семейство обладала крайне скромным достатком, но не голодала. Наиболее яркими впечатлениями детства для него были частые прогулки с отцом по степи близко Днепра, посещение книжной лавки деда и беспорядочное чтение хранившихся там книг, а также сидение в подвале совместно с родителями, братом и сёстрами во пора екатеринославского погрома.
Отец Григория был скрипачом и, естественно, начал учить сына игре на скрипке. Не забывал отец давать сыну и уроки игры на фортепиано. семейство Пятигорских часто посещала музыкальные спектакли и концерты в местном театре, и вот там карлик Гриша впервые увидел и услышал виолончелиста. Его устройство произвело столь глубокое чувство на ребёнка, что он точный заболел этим инструментом.
Он раздобыл два куска дерева; большой установил среди ног в качестве виолончели, меньший же принужден был обозначать смычок. Даже свою скрипку он порывался устанавливать вертикально с тем, воеже она представляла собой вещь вроде виолончели. Видя всё это, отец купил для семилетнего мальчика малую виолончель и пригласил некоего Ямпольского в качестве учителя. в отъезда Ямпольского учителем Гриши стал начальник местного музыкального училища. дитя делал значительные успехи, и летом, если во век симфонических концертов в житель съехались исполнители из разных городов России, отец обратился к первому виолончелисту сборного оркестра, ученику знаменитого профессора Московской консерватории Ю. Кленгеля г-ну Кинкулькину с просьбой — прослушать сына. Кинкулькин прослушал действие Гришей ряда произведений, постукивая пальцами по столу и сохраняя каменное вид лица. Затем, если Гриша отставил виолончель в сторону, он сказал: «Слушай внимательно, мой мальчик. Скажи своему отцу, что я спешный советую тебе выбрать профессию, которая больше тебе подходит. Отставь в сторону виолончель. У тебя нет никаких способностей к игре на ней». прежде Гриша обрадовался: позволительно избавиться от ежедневных упражнений и больше расточать дата на игру в футбол с друзьями. Но уже посредством неделю он с тоской стал смотреть в сторону сиротливо стоявшей в углу виолончели. Отец заметил это и велел мальчику возобновить занятия.
изрядно слов об отце Григория, Павле Пятигорском. В юности он преодолел немало препятствий, воеже поступить в Московскую консерваторию, где стал учеником знаменитого основателя русской скрипичной школы Леопольда Ауэра. Павел воспротивился желанию своего отца, деда Григория, исполнять его книготорговцем (отец Павла даже лишил непокорного сына наследства). Так что тягу к струнным инструментам и упрямство в желании останавливаться музыкантом Григорий унаследовал от отца.
Григорий с отцом отправились в Москву, где малолеток поступил в Консерваторию и стал учеником Губарёва, после — фон Гленна (последний был учеником знаменитых виолончелистов Карла Давыдова и Брандукова). Материальное рас семьи не позволяло помогать Григория (хотя, видя его успехи, дирекция Консерватории освободила его от платы за обучение). следовательно двенадцатилетнему мальчику пришлось подрабатывать в московских кафе, играя в маленьких ансамблях. Кстати, при этом он даже умудрялся высылать казна родителям в Екатеринослав. Летом оркестр с участием Гриши выезжал за пределы Москвы и гастролировал по провинции. Но осенью приходилось возрождать занятия; к тому же Гриша посещал ещё и общеобразовательную школу при Консерватории.
Как-то обще музыкант и сочинитель знаток Кенеман пригласил Григория принять покровительство в концерте Ф.И. Шаляпина (Григорий вынужден был совершать сольные номера в промежутках промеж выступлениями Шаляпина). Неопытный Гриша, желая увлечь слушателей, сыграл так ярко и выразительно, что человек потребовала бисирования виолончельного соло, вызвав гнев знаменитого певца, чей освобождение на сцену задержался.
если разразилась Октябрьская революция, Григорию было только 14 лет. Он принял покровительство в конкурсе на замещение позиции солиста оркестра Большого театра. затем исполнения им Концерта для виолончели с оркестром Дворжака жюри во главе с главным дирижёром театра В. Суком предложило Григорию овладевать пост концертмейстера виолончелей Большого театра. И Григорий моментально же освоил довольно головоломный запас театра, играл сольные партии в балетах и операх.
При этом Григорий получал детскую продовольственную карточку! Солисты оркестра, а между них и Григорий, организовали ансамбли, которые выезжали с концертами. Григорий и его коллеги выступали накануне корифеями Художественного театра: Станиславским, Немировичем-Данченко, Качаловым и Москвиным; они участвовали в смешанных концертах, где выступали Маяковский и Есенин. сообща с Исаем Добровейном и Фишбергом-Мишаковым он выступал в составе трио; случалось ему забавлять в дуэтах с Игумновым, Гольденвейзером. Он участвовал в первом в России исполнении Трио Равеля. Вскоре подростка, исполнявшего ведущую партию виолончели, перестали пропитаться как некоего вундеркинда: он был полноправным членом творческого коллектива. если дирижёр Грегор Фительберг прибыл для первого в России исполнения «Дон Кихота» Рихарда Штрауса, он заявил, что сольная брак виолончели в этом произведении больно сложна, следовательно он умышленно пригласил г-на Гискина.
Григорий скромно уступил аул приглашённому солисту и сел за пульт дальнейший виолончели. Но тут врасплох запротестовали оркестранты. «Наш виолончелист может сыграть эту партию так же хорошо, как и кто-либо иной!» — заявили они. Григорий был посажен на прежнее колония и исполнил соло так, что Фительберг обнял его, а оркестр сыграл туш!
сквозь некоторое дата Григорий стал членом организованного Львом Цейтлиным струнного квартета, выступления которого пользовались заметным успехом. Нарком просвещения Луначарский предложил присвоить квартету имя Ленина. «А почему не Бетховена?» — недоумённо спросил Григорий. Выступления квартета были настолько успешны, что он был приглашён в Кремль: надлежало исполнить для Ленина общество Грига. затем окончания концерта Ленин поблагодарил участников и попросил Григория задержаться.
Ленин поинтересовался, хороша ли виолончель, и получил отголосок — «так себе». Он заметил, что хорошие инструменты находятся в руках богатых любителей и должны перейти в руки тех музыкантов, чьё избыток состоит всего в их таланте… «Правда ли, — спросил Ленин, — что вы протестовали на митинге по поводу наименования квартета?.. Я тоже полагаю, что имя Бетховена лучше подойдёт квартету, нежели имя Ленина. Бетховен — это вещь вечное…»
Ансамбль, тем не менее, был назван «Первым государственным струнным квартетом».
Всё ещё осознавая нужда работы с опытным наставником, Григорий начал брать уроки у известного знаток Брандукова. всетаки вскоре он понял, что частных уроков мало — его влекла учёба в консерватории. Серьёзно учиться музыке в тот промежуток дозволено было всего за пределами Советской России: некоторый консерваторские профессора и преподаватели покинули страну. все на просьбу разрешить избавляться за граница нарком Луначарский ответил отказом: нарком просвещения полагал, что Григорий как певец оркестра и как член квартета незаменим. И тут летом 1921 года Григорий присоединился к группе солистов Большого театра, отправившихся в концертный тур по Украине. Они выступили в Киеве, а кроме дали ряд концертов в небольших городках. В Волочиске, близ польской границы, они вступили с переговоры с контрабандистами, которые указали им путь для перехода границы. Ночью музыканты подобрались к небольшому мосту помощью реку Збруч, и проводники скомандовали им: «Бегите». если с обеих сторон моста прозвучали предупредительные выстрелы, Григорий, держа виолончель над головой, прыгнул с моста в реку. За ним последовали скрипач Мишаков и прочие. Река была довольно мелкой, и вскоре беглецы достигли польской территории. «Ну вот, мы пересекли границу», — дрожа, сказал Мишаков. «Не только, — возразил Григорий, — мы ещё всегда сожгли за собой мосты».
обильно лет спустя, если Пятигорский прибыл с концертами в Соединённые Штаты, он поведал репортёрам о своей жизни в России и рассказал о том, каким образом он покинул Россию. Перемешав весть о его детстве на Днепре и о прыжке в реку на польской границе, репортёр лихо описал заплыв Григория на виолончели посредством Днепр. слово его статьи я и сделал заголовком этой публикации.
Дальше события разворачивались не менее драматично. Польские жандармы-пограничники предположили, что пересекшие границу музыканты — агенты ГПУ, и потребовали, дабы они сыграли что-нибудь. Мокрые эмигранты исполнили «Прекрасный Розмарин» Крейслера (вместо предъявления документов, которых у исполнителей не было). тутто их направили в комендатуру, но по дороге сумели ускользнуть от стражей и садиться в поезд, идущий во Львов. Оттуда Григорий попал в Варшаву, где встретился с дирижёром Фительбергом, познакомившимся с Пятигорским во срок первого исполнения «Дон Кихота» Р. Штрауса в Москве. потом этого Григорий стал ассистентом концертмейстера виолончелей в оркестре Варшавской филармонии. Вскоре он перебазировался в Германию и, наконец, достиг своей цели: начал обучаться у известных профессоров Беккера и Кленгеля в Лейпцигской, а после Берлинской консерваториях. Но увы: он почувствовал, что ни тот, ни видоизмененный не могут выучить его чему-нибудь стоящему. Для того, для прокормиться и оплатить учёбу, он вошёл в смесь инструментального трио, игравшего в русском кафе в Берлине. Это кафе часто посещали деятели искусства, в частности, известность виолончелист Эммануил Фейерман и не менее обще дирижёр Вильгельм Фуртвенглер. Услышав игру виолончелиста Пятигорского, Фуртвенглер по совету Фейермана предложил Григорию пост концертмейстера виолончелей в оркестре Берлинской филармонии. Григорий согласился, и на этом закончилась его учёба.
часто Григорию приходилось ходить в качестве солиста в сопровождении оркестра филармонии. Как-то он исполнял сольную партию в «Дон Кихоте» в присутствии автора, Рихарда Штрауса, и завершительный во всеуслышание заявил: «Наконец, я услышал мой «Дон Кихот» таким, как я его задумал!»
Проработав в Берлинской филармонии до 1929 года, Григорий решил оставить оркестровую деятельный в пользу сольной карьеры. В этом году он впервые побывал в США и выступил с Филадельфийским оркестром, руководимым Леопольдом Стоковским. Солировал он также и с оркестром Нью-Йоркской филармонии под управлением Виллема Менгельберга. Выступления Пятигорского в Европе и США проходили с громадным успехом. Приглашавших его импресарио восхищала скорость, с которой Григорий готовил новые для него вещи. Наряду с произведениями классиков, Пятигорский волею брался и за устройство опусов современных ему композиторов. Бывали случаи, если авторы передавали ему порядком сырые, наспех законченные произведения (композиторы, как правило, получают поручение к определённому сроку, статья иногда дописывается стоймя предварительно исполнением, во срок репетиций), и ему приходилось осуществлять сольную партию виолончели по оркестровой партитуре. Так, в концерте для виолончели Кастельнуово-Тедеско (1935 г.) партии были расписаны столь небрежно, что значительная осколки репетиции состояла в их согласовании исполнителями и внесением в ноты корректив. Дирижёр — а это был высокий Тосканини — был очень недоволен.
Григорий проявлял беспокойный барыш к сочинениям забытых или мало исполняемых авторов. Так, он открыл дорогу исполнению пьесы «Шеломо» Блоха, впервые представив его публике (вместе с оркестром Берлинской филармонии). Он был первым исполнителем многих произведений Веберна, Хиндемита (1941 г.), Уолтона (1957 г.) В спасибо за поддержку современной музыки некоторый из них посвящали ему свои произведения. если Пятигорский подружился с Прокофьевым, жившим в то дата за рубежом, завершительный написал для него Виолончельный пение (1933 г.), кто был исполнен Григорием с оркестром Бостонской филармонии под управлением Сергея Кусевицкого (тоже выходца из России). потом исполнения Пятигорский обратил почтение композитора на некоторые шероховатости в партии виолончели, связанные, видимо, с тем, что Прокофьев мало хорошо знал возможности этого инструмента. сочинитель обещал внести исправления и доработать сольную партию виолончели, но уже в России, поскольку он в это эра собирался возвратиться на родину. В Союзе Прокофьев весь переработал Концерт, превратив его в Концертную Симфонию, опус 125. Это плод виновник посвятил Мстиславу Ростроповичу.
Пятигорский попросил Игоря Стравинского исполнять для него аранжировку сюиты на тему «Петрушки», и это компиляция мастера под названием «Итальянская сюита для виолончели и фортепиано» было посвящено Пятигорскому.
Усилиями Григория Пятигорского был создан камерный согласие с участием выдающихся мастеров: пианиста Артура Рубинштейна, скрипача Яши Хейфеца и альтиста Вильяма Примроза. Этот общество пользовался огромной популярностью и записал порядка 30 долгоиграющих пластинок. Пятигорский также любил музицировать в составе «домашнего трио» со своими старыми друзьями по Германии: пианистом Владимиром Горовицем и скрипачом Натаном Мильштейном.
В 1942 году Пятигорский стал гражданином США (до этого он считался беженцем из России и жил по так называемому Нансеновскому паспорту, что изредка создавало неудобства, преимущественно при переезде из страны в страну).
В 1947 году Пятигорский сыграл самого себя в фильме «Карнеги Холл» (Carnegie Hall). На сцене знаменитого концертного зала он исполнил «Лебедя» Сен-Санса в сопровождении арф. Он вспоминал, что предварительная запись этой пьесы включала его собственную игру под сопровождение лишь одной арфистки. На съёмках авторы фильма посадили на сцену позади виолончелиста чуть ли не дюжину арфисток, игравших, якобы, в унисон…
маломальски слов о самом фильме. Я безотлагательно рекомендую читателям поймать эту старую ленту в видеопрокатных пунктах (сценарист Karl Kamb, режиссёр Edgar G.Ulmer), ибо она представляет собой уникальный документ, запечатлевший крупнейших музыкантов-исполнителей Соединённых Штатов, выступавших в сороковых и пятидесятых годах. У фильма есть содержание (при желании дозволительно не устремлять на него внимания): это анналы дней некоей Норы, вся житье которой оказалась связанной с Карнеги-Холлом. Ещё девочкой она присутствует при открытии зала и видит Чайковского, дирижирующего оркестром при исполнении его Первого концерта для фортепиано. Всю живот Нора работает в Карнеги-Холле (сначала уборщицей, после — менеджером) и находится в зале во сезон выступления знаменитых исполнителей. На экране появляются Артур Рубинштейн, Яша Хейфец, Григорий Пятигорский, певцы Жан Пирс, Лили Понс, Эцио Пинца и Ризё Стивенс; играют оркестры под руководством Вальтера Дамроша, Артура Родзинского, Бруно Вальтера и Леопольда Стоковского. Словом, вы видите и слышите выдающихся музыкантов, исполняющих замечательную музыку…
Пятигорский, помимо исполнительской деятельности, также сочинял произведения для виолончели («Пляска», Скерцо, Вариации на тему Паганини, Сюита для 2 виолончелей и фортепиано и др.) Критики отмечали, что он объединяет врождённую виртуозность с утончённым чувством стиля и фразировки. Действительно, техническое идеал отроду не было для него самоцелью. Вибрирующее звучание виолончели Пятигорского обладало безграничным числом оттенков, его широкая ясность и аристократическое достоинство создавали особую сцепление посреди исполнителем и аудиторией. Лучше только эти качества проявлялись при исполнении романтической музыки. В те годы лишь один виолончелист мог сравниться с Пятигорским: это был славный Пабло Казальс. Но во эра войны он оказался отрезанным от аудитории, живя отшельником на юге Франции, а в послевоенное срок по преимуществу оставался там же, в Праде, где организовывал музыкальные фестивали.
Григорий Пятигорский также был замечательным педагогом, сочетая исполнительскую деятельный с активной преподавательской. С 1941 по 1949 год он руководил кафедрой виолончели в институте Кёртис в Филадельфии, возглавлял часть камерной музыки в Танглвуде. С 1957 по 1962 год преподавал в Бостонском университете, а с 1962 года до конца жизни работал в Университете Южной Калифорнии. В 1962 году Пя
