"Для меня написать симфонию – это значит всеми средствами современной музыкальной техники построить мир". Так говорил о себе Густав Малер.
"Для меня извещать симфонию – это вероятно всеми средствами современной музыкальной техники построить мир". Так говорил о себе Густав Малер. При этом он не мог расчислять себя счастливым, если знал, что где-то люди страдают. Романтическая раздвоенность была в его жизни четко регламентирована. Построением миров он занимался только в свободное от главный работы дата – в промежутках посреди театральными сезонами.
Сделав блестящую карьеру оперного дирижера (десять лет директорства в Венской придворной опере и пост в Метрополитен-опера что-нибудь да значат), Малер не написал ни одной оперы. Не то дабы ему не хватало времени. Как и все его поколение, он находился под гипнотическим воздействием творчества Р. Вагнера, потом которого вымышлять в оперном жанре считалось делом немыслимым. Единственным для Малера жанром, достойным отразить глобальные философские концепции мироустройства, оказалась симфония. Ее он сделал вместилищем своей версии "вагнерианства".
посреди тем период выделывать выпало ему самое что ни на есть рубежное: последнее десятилетие XIX и первое десятилетие XX веков. войско еще не пророс, он один пускал корни. все старое, то бишь романтическое, естественным образом отмирало, разлагаясь по всем статьям. имущество музыкальной техники из малеровского арсенала безнадежно устарели.
Каких-то считанных дней Малер не дожил до того времени, если И. Стравинский и А. Шенберг взорвали все возможные представления о музыке, дали ей язык нового века. неподходящий дитя романтизма, он умер столь рано (51 год для художника – расцвет и мастерства, и мысли), что к искусству ХХ века оказался непричастным. Написанные им вокальные циклы исполняются сегодня куда чаще, чем симфонические трактаты.
