Если ты выходишь на сцену, ты должен быть хорошо одет — просто из уважения к публике. Но мне кажется, что фрак и белая бабочка — это так старо! Двести лет одно и то же! И я стал пытаться что-то изменить....
В Концертном зале имени Чайковского дал сольный согласие один из самых успешных пианистов мира Жан-Ив Тибоде. пред выступлением он ответил на вопросы обозревателя нашей газеты.
+- Вы играете джаз, выступаете с оперными звездами, работаете в кинематографе. А без этих вещей музыкант может теперь исполнять громкую карьеру?
- Безусловно. Большинство пианистов без этого обходятся. Я просто получаю от этого удовольствие. ходить с певцами, положим с Чечилией Бартоли, Рене Флеминг, для меня праздник. Я обожаю человеческий голос. Джаз я за любил. Но для меня это загодя только отдых, релаксация. А что касается кино, это начисто последний мир, необыкновенно интересный. Я уже бездна лет живу в Лос-Анджелесе, практически внутри Голливуда. У меня там очень друзей. прежде киномузыка и классическая искусство были страшно близки. Крупные композиторы писали музыку для кино. В России тоже — Шостаковича вспомните. И мне кажется, эту союз гордо сохранять. Для имиджа классической музыки, в частности. Потому что кинематограф приходит к миллионам людей.
+- между ваших коллег по сцене Дмитрий Хворостовский. Вы с ним дружите?
- Да, я его донельзя люблю. Он красивый друг. Помню, он был в Америке с Ольгой Бородиной. И у них повинен был исполняться согласие во Флориде с симфоническим оркестром. За два дня до концерта оркестр забастовал. представитель Хворостовского и Бородиной позвонил мне и сказал: "Я знаю один одного человека, что может заменить непочатый оркестр, это вы". Я был свободен и прилетел. И у нас был вымышленный концерт! Романсы Рахманинова с Димой, романсы Чайковского с Ольгой, дуэты Россини, Моцарта.
+- Первое, что выскакивает на вашем сайте, — это бесчинство про красные носки.
- О, она закончена. Уже порядком лет назад. Просто однажды, еще в молодости, я часть на согласие разом с фраком красные носки. И всем так понравилось, что восемь или десять лет последовательно я за надевал на свои сольные концерты красные носки.
+- У вас их много, наверное, скопилось.
- Целая коллекция! Их не просто найти, посреди прочим. Знаете, где я их покупал? В вельми специальном месте — в Риме, лабаз "Гамарелли". Это лавка для пап и кардиналов в Ватикане. конечный мой согласие в красных носках состоялся в 2000 году в Сан-Франциско.
+- А весь это важно, как одет музыкант на сцене?
- Я считаю, важно. Если ты выходишь на сцену, ты повинен быть хорошо одет — просто из уважения к публике. Но мне кажется, что фрак и масть бабочка — это так старо! Двести лет одно и то же! И я стал стараться что-то изменить. В последнее пора мои концертные костюмы 8шьет красивый английский дизайнер Вивьен Вествуд. Это не что-то сумасшедшее, как для Мадонны, но все же вещь необычное.
+- Вы ведь когда-то были в Москве?
- Я приезжал в 1986 году. Один пение был в Музее Глинки, и еще по концерту я сыграл в Таллине, Риге и Вильнюсе. Помню, Москва выглядела достаточно серо. Не было ярких цветов. Зато люди были такие добрые, теплые, внимательные, и человек фантастическая. Возможно, одна из лучших в мире. А относительно внове я играл в Петербурге сольный пение и с оркестром Темирканова. Провел там пять дней. Это, конечно, феноменальный, сомнительный город. И еще толпа была невероятная! У вас тут огромные традиции, почтение к классической музыке, по ее. Это все несказанно трогательно.
+- Что вы думаете о роли конкурсов в судьбе музыканта?
- Если ты недуманнонегаданно выигрываешь громоздкий конкурс, то на по день ты звезда. Но нередко ты еще не пьяный для такой жизни — для нее нужны годы учебы, опыт. И непомерно зачастую молодой люди, победившие на том или ином конкурсе, пару лет остаются на виду, а после куда-то исчезают. К тому же 50 лет обратно было изрядно фортепианных конкурсов — Чайковского, королевы Елизаветы, еще пара. А безотлагательно их пять тысяч. Так что они не так уж важны. Зато есть телевидение, интернет, CD, DVD. избыток других, более легких способов кропать паблисити.
+- Вы занимались в Парижской консерватории у Люсиль Декав, ученицы Равеля. Она что-нибудь рассказывала про него?
- О, да! Это потрясающе! Как если бы я общался с человеком, кто был знаком с Бетховеном или Листом. Она и Прокофьева знала, если тот жил в Париже. Рассказывала мне, что обедала с ним каждую среду.
Если ты выходишь на сцену, ты должен быть хорошо одет — просто из уважения к публике. Но мне кажется, что фрак и белая бабочка — это так старо! Двести лет одно и то же! И я стал пытаться что-то изменить....