Хаос, темные истории, эксцессы с наркотиками, судебные процессы. Кит Ричардс, как никто другой, соответствовал скандальному образу группы и еще больше его подчеркивал. Очень плохой парень рок-н-ролла всегда был лакомым кусочком как для поклонников гр
Киту не положили в рождественскую родина ассортимент благ, из которых позволительно было бы выбрать жизненный путь по вкусу. Он рос единственным ребенком в семье из захолустного рабочего квартала. Его отец, Берт, был сторонником строгого воспитания, а его мать, Дорис, старалась давать ему то, что должен любому ребенку - симпатия и понимание. Он подрастал типичным ''маменькиным сынком'' - стеснительным, мягким и неуверенным в себе. К слову сказать, в его семье со стороны матери уже было скольконибудь пестрых персонажей. Самым ярким из них был, пожалуй, дед Кита - Гас Дюпре, кто до глубокой старости сорил деньгами, если они у него хоть на секунду появлялись, обладал наивеселейшим характером и, к тому же, был музыкантом. Маленькому Киту дюже нравились походы к деду. Под его влиянием уже в возрасте 6-7 лет Ричардсу было абсолютно ясно, кем он довольно в будущем: ковбоем на Диком Западе или музыкантом. В школе он познакомился с тяжелой стороной жизни. Ни дня без драки, ни дня без борьбы за свое околоток под солнцем. Он вел войну на два фронта: с одной стороны - драчливые одноклассники, с подобный - учителя. В учебе он отроду не был светлой головой, а в какой-то момент и решительно перестал показывать к ней даже малейший интерес. взамен этого Ричардс вложил всю свою энергию в игру на гитаре и все больше отдалялся как от недругов, так от друзей, поддерживаемый лишь дедом Дюпре и своей матерью. В пору ранней юности малопомалу формировались основные черты характера Кита Ричардса. Его цели были кристально ясны, а его воля и упрямство в достижении этих целей - безграничны. Если бы у Ричардса не получилось со славой и популярностью в Стоунз, это вряд ли помешало бы ему, как ни в чем не бывало, стараться вновь и снова, - даже если бы это значило шалить по самым маленьким клубам, прозябая в полной неизвестности. Его личная критика возможного развития событий маломальски отличается: ''Я бы, наверное, стал бандитом, но бандитом со стилем''.
ныне авторитет Ричардса в становлении Rolling Stones порядком преувеличивается, все в 60-е годы оно у преуменьшалось.
Джаггер поначалу был для Ричардса кем-то вроде человека с новый планеты - upper class. Джоунс был для него чуть ли не райской птицей, приблизительно как другой идол. Во благо группы Ричардс соглашаться был определять практически всем. Единственное, что его бесспорно интересовало, - это реформа своего мастерства, как гитариста, и он занимался отдельный день допоздна, порою приблизительно до потери сознания.
Ко времени, к которому относятся первые успехи Rolling Stones, Ричардс, как и Уаймон, и Уоттс, практически не попадал в фокус внимания. Хотя он уже тут выглядел, как потрепанная жизнью клиент пагубных привычек, но был еще полон сил и похож на прот начавшего взрослеть парня, которого, казалось, токмо что выдернули из промасленного комбинезона ученика механика, дали в руки гитару и поставили на сцену. В центре внимания были Джаггер и Джоунс, на них светили прожекторы, и по ним сходили с ума молодой девицы. Это нисколько не смущало Ричардса. малопомалу он набирал в группе все большой вес. помимо только прочего, его задачей стало ежесекундно наполнять вакуум посреди Уайменом и Уоттсом с одной стороны и Джаггером и Джоунсом - с другой. В первые годы существования группы отношения в треугольнике Джаггер-Джоунс-Ричардс менялись часто. Ричардсу лучше удавалось отыскать все язык с Джоунсом, но в интересах группы - а как это принималось во уважение - он изначально старался поддерживать, по меньшей мере, такие же хорошие отношения и с Джаггером. опричь этого, Ричардсу было ясно, что Джоунс становился непредсказуемым. приговор Олдхема создать авторский дуэт Джаггер-Ричардс было окончательным штрихом в распределении начальник внутри Стоунз. И, хотя позднее Ричардс и Джоунс еще раз на какое-то пора сблизились и век от времени создавали новые композиции вместе, по сути, расклад оставался уже неизменным. Ричардс был точный одержим миссией Rolling Stones. Он работал без передышки над новыми композициями в студии, дома, во дата поездок - везде. Для того для круглосуточно продолжать работу, он резво научился запудривать себе голову speed-ом и не спал ночи напролет. Описать Ричардса, как ''однопланового'' человека, ни в коем случае не было бы оскорблением; ничего не могло отвлечь его от музыки - ни первоклассные рестораны, ни самые дорогие вина, ни книги, ни фильмы, ни даже женщины. По слухам, первая женщина, если не расчислять матери, появилась в его жизни лишь в 19 лет. Ее звали Линда Кейт. Они были совокупно до 1966 года, причем роль Линды в его жизни сроду не была так велика, как роли музыки и группы. В противоположность Уаймену и Джоунсу, а также, с некоторой натяжкой, Джаггеру, многочисленные возможности завести близкие знакомства с поклонницами были ему абсолютно безразличны - ведь это один мешало работе.
С самого начала, не в последнюю очередь благодаря Ричардсу, поприще Стоунз развивалась на самых высоких оборотах. Мотор неумолчно работал на пределе и нередко грозил перегреться; иногда, если нуждаться было сбавить темп, Ричардс вдруг чувствовал себя не в своей тарелке. До сих пор это доставляет ему серьезные проблемы - гореть чем-нибудь другим; без группы он чувствует себя, как выброшенная на пыль рыба.
На довольно медленный промежуток он открыл для себя гламурные стороны стиля жизни рок-звезды. Некоторое пора он жил у Брайана Джоунса, где и познакомился с его подругой Анитой Палленберг, которую, в типичной для него манере, он прежде практически не заметил. впрочем позднее положение кардинально изменилась. Во сезон совместного путешествия по Марокко он увел подругу у Джоунса торчмя из-под носа, чем очень его рассердил и еще больше ускорил его дальнейшее погружение в грязь наркотиков. Для Ричардса с его новой подругой началось многолетнее совместное путь в ад.
К этому времени его уже отрицание было назвать неопытным по части наркотиков. Он попробовал практически все, что предлагалось в ассортименте на околомузыкальном рынке. Но его интересовал не столько кайф, сколь мочь вечно бодрствовать. С Палленберг природа его любви к наркотикам торопливо поменялась. По иронии судьбы, пред самым началом своей карьеры серьезного отброса общества, он единодушно с Джаггером предстал предварительно английской юстицией по обвинению в употреблении легких наркотиков. Начались многомесячные мытарства расследования, в ходе которого оба были арестованы на маломальски дней. Когда, к полной неожиданности обоих, дело дошло до оглашения приговора, Ричардс остался абсолютно невозмутим, в то дата как Джаггер, наоборот, совсем вышел из себя. Их обоих выпустили на свободу под залог, но в дальнейшем они находились под угрозой повторного ареста. Для Ричардса, чья вражда ко всем проявлениям власть еще больше увеличилась в результате этого процесса, появился мечта возможного вынужденного распада группы. Судебные разбирательства из-за микроскопических количеств гашиша и пары таблеток, не в последнюю очередь, привели его позднее к героину, кто помогал Киту пережить периоды временного бездействия группы, вызванного судебными процессами.
если же положение скольконибудь разрядилась, и разряд еще могла работать, Ричардс за был в состоянии оперировать все весьма живо и плодотворно, несмотря на увеличивающееся любовь к наркотикам. вовсе по-другому обстояло дело с Джоунсом, что уже ни секунды не мог нуждаться без наркотиков и превратился в обузу. порядочно позже Ричардс смог приблизительно без эмоций выставить из группы своего партнера по гитаре. Этого не смог исполнять даже Джаггер. Втроем с Уоттсом они приехали тутто к Джоунсу, но беседа он вел практически в одиночку. До записей ''Exile on main street'', которые проходили в доме Ричардса на Лазурном берегу, его музыкальный вклад был решающим для Стоунз - и это несмотря на то, что наличность употребляемых им наркотиков приняло неописуемые масштабы. Ричардс превратился в наркомана-экстремала, приправлявшего свои гигантские, каждодневные дозы героина гарниром из небольших полосок кокаина и заливавшего все это промеж делом большими количествами алкоголя. То, что он выжил, заслуживает титуловаться чудом. Решающими в том, что он не сыграл в ящик, скорее всего, были три причины: у него хватало денег на самые качественные наркотики; он, вероятно, имеет особенное анатомическое строение, не такое как у остальных людей; он хотел выжить, несмотря ни на что, дабы общество продолжала существовать.
Несмотря на это, к 72-му году наркотики затянули его так глубоко, что его сила для группы стало постепенно, но необратимо падать. Он по-прежнему без проблем отыгрывал круг концерт, выполнял без серьезных срывов свою лагерь работы во срок записей в студии, но от него не исходило больше никаких плодотворных импульсов. Его приключения с наркотиками достигли кульминации в 1977 году. Наркотиков, найденных у него полицией при обыске в Торонто, свободно хватило, дабы он еще оказался за решеткой. На этот раз острастка распада группы выглядела много реальнее, чем в 1967 году.
нежданнонегаданно произошло то, чего никто не ожидал от него действительно - Ричардс принял приговор вылечиться от наркотической зависимости. Почему? единственно из-за группы. Ему стало понятно, что он стоит предварительно выбором: или он освободится от героина и тутто еще проживет какое-то время, возможно, относительно долгое, а заодно с ним и Rolling Stones продолжат существовать, либо он останется с наркотиками и, скорее рано, чем поздно, распрощается с жизнью. Ричардс пережил чудовищные мучения ломки и ейей смог освободится от героина. Хотя еще до 1979 года порядком раз срывался назад, в белое безмолвие. Окончательное разлука в Анитой Палленберг также помогло преодолению зависимости, даже если оно и не было решающим. Сила духа Нетти Хансен и ее огромное действие на Ричардса совершили чудеса. Ричардс ''вернулся'', и это вдруг стало заметно. Альбомом 1978 года ''Some girls'' Стоунз врасплох паки преподнесли себя миру, как брызжущий энергией коллектив. примерно 10 лет Ричардс провел в изолированном мире наркотиков, неусыпно подгоняемый горячей необходимостью подкупать новую дозу и круглосуточно окруженный другими зависимыми от героина музыкантами, дилерами и паразитами. Одним из его немногих выходов в настоящий мир за это век была забота, по мере возможности, о двух его детях. исключая зависимости от наркотиков, ему еще нуждаться было избавляться от больного и удручающего подземельного мира, их окружающего, кто тоже наложил на него свою печать. выключая спасения найденного в деле своей жизни - Rolling Stones, Ричардсу помогли главные черты его характера. Его воззрение держится на нерушимых, простых истинах: каждому человеку нужна ясная цель, неважно, какая именно; помимо этого, ему нужен воздух, еда и питье, временем - секс. дабы получить эти составляющие и идти посредством содержание откровенный дорогой, не надо досягать никаких компромиссов: они делают вещи неоправданно сложными. Человеческие разочарования - это прием жизни, и личность вынужден их принимать, но, по возможности, бегло отсекать отстой от них. отдельный отвечает сам за себя и несет ручательство за свои ошибки, сделанное тобой лежит лишь на тебе самом. касса не важны - есть они, или их нет - по большому счету, все равно. Жизненная философия Ричардса разительно проста, по его мнению, нет смысла стараться все скрупулезно раскладывать по полочкам. На все есть небольшой и однозначный ответ. В ход последних 15-ти лет из человека, живущего одними лишь инстинктами, Ричардс превратился в спокойного, весь уверенного в себе прагматика. Ричардс считает, что правильность его мировоззрения весь подтверждается и успехом Rolling Stones. В группе он перенял роль консервативного хранителя очага, защитника чистоты идеи. Когда, в середине 80-х, общество была на волосок от распада из-за амбиций Джаггера, решившего исполнять сольную карьеру, возникла реальная угроза, что Ричардс опять довольно разыскивать удовольствие в наркотиках. По крайней мере, положение для этого была подходящая. В панике из-за того, что неповторимое произведение Стоунз может так бесславно лопнуть, он использовал всю свою фантазию, дабы вознаграждать заблудшего сына (Джаггера) в группу. Ричардс пользовался самыми разнообразными средствами, воеже наставить Джаггера на путь истинный. Спектр способов варьировался от нежного заманивания и обещаний солидных кутей до неприкрытых угроз. Джаггер вернулся, не потому что Ричардс нашел лучшие аргументы, а потому что ему показалось, что трудности, возникшие в борьбе за соло-карьеру, не будут заслуживать усилий, затраченных на их преодоление. Ричардс в перспективе видел это вовсе по-другому. Он был прав, и Джаггеру пришлось предполагать с этим. Джаггера и Ричардса зачастую сравнивают со старой супружеской парой. Оба не отрицают известной точности этого сравнения. Безусловно, Джаггер долгие годы видел в Ричардсе друга, кто заслуживает уважения именно из-за своей непохожести. Джаггер за чувствовал себя обязанным Ричардсу и глубоко переживал его плачевное рас во времена серьезной наркотической зависимости. То, что Стоунз пережили сезон среди 72-77-м годами и остались при этом супергруппой, Джаггер считает полн
остью своей заслугой, но сроду у него не возникало даже мысли о том, для выставить Ричардса за дверь в той же манере, что и Джоунса. С тех пор как, Ричардс еще был в полной мере к услугам группы, Джаггер придерживался убеждения, что без Ричардса, свободного от наркотиков, нельзя дальнейшее жизнь Стоунз, как действующей группы. В то же время, Ричардс отродясь не испытывал адски глубоких дружеских чувств по отношению к Джаггеру, несмотря на все пережитое дружно и на огромное величина написанных ими классических, бессмертных композиций. Ричардс принимал как само собой разумеющееся, что Джаггер не бросил его во эра многолетнего периода наркозависимости. Этому есть толкование из далекого прошлого. В 1968 году, во пора съемок фильма ''Performance'', у Джаггера был беспокойный книга с Анитой Палленберг. Ричардса это ранило в самую душу. Несмотря на то, что это длилось не дольше двух недель, для Ричардса книга чести их дружбы с Джаггером был бесконечно страшно нарушен. Для того для рана затянулась, потребовались годы. По мнению Ричардса, лишь в всех усилий, которые приложил Джаггер, дабы поддержать его во век проблем с наркотиками, они были в лучшем случае квиты, но не более. Лишь если Джаггер в 1988 году весь оставил ожидание о соло-карьере и сконцентрировался на Rolling Stones, Ричардс, со своей стороны, решился на поместительный жест. В угоду Джаггеру он даже пошел на некоторые изменения своего фундаментального музыкального стиля и стал более открытым. Лишь иногда, да и то посреди строк, Ричардс дает понять, что он непомерно благодарен Джаггеру - за мочь и дальше жить мечтой под названием Rolling Stones. Лишь теперь, в середине 90-х, Ричардс проживает самое счастливое эпоха своей жизни, потому что все идет именно так, как ему хотелось бы: еще ни один книга группы не продавался в таких количествах, как Voodoo Lounge; Джаггер теперь, возможно, его единый законченный друг; группа, несмотря на уход Уаймена, сплочена тесно как никогда; он счастливо женат и по-прежнему как никто подобный хорошо переносит ''небольшие'' плохие привычки, как то: до ста сигарет в день и до 2-х бутылок американского виски ''Jack Daniels'' для расслабления. Его ''саморазрушительный'' изложение жизни (по-прежнему бывает, что он не спит скольконибудь дней подряд) - это откровение для поклонников группы: безумные времена продолжаются по прошествии 35-х лет.
