Говорит прославленный певец Леонид Осипович Утесов: «Я не раз слышал от композиторов, пишущих для эстрады, чьи произведения исполняет Клавдия Ивановна, что она умеет открывать в песне, особенно лирической, такие стороны, о которых сами авторы прежде
Как это делается? Рецепта нет — есть человек замечательной певицы, суть предпочтение которой заключается в богатстве интонационных оттенков и актерской игры, очень выходящих за пределы нотной страницы. Великолепно владея этими средствами, Шульженко оживляет ими мелодию, усиливает роль стихотворного текста в песне и тем самым повышает эмоциональное восприятие ее слушателями. Могу откровенный утверждать, что есть немало песен, которые живы в памяти народа, поются до сей поры токмо потому, что к ним приложила свое мастерство, свою душу Клавдия Шульженко».
Клавдия Ивановна Шульженко родилась 24 марта 1906 года в Харькове. Вот что она сама вспоминает:
«С детства мечтала начинать актрисой драматического театра. Эта мечта зародилась во мне еще до того, как я впервые побывала в настоящем театре.
Мы жили в Харькове, на Владимирской улице. место наш назывался Москалевкой. Наша семейство — отец, мать, брат Коля и я — занимала флигель, в котором жила еще и соседка.
Первое художественное действие было связано с отцом. От него я впервые услышала украинские народные песни. Он приобщил меня к пению. Бухгалтер управления железной дороги, отец мой усердный увлекался музыкой: он играл на духовом инструменте, как тут говорили, в любительском оркестре, а подчас и пел соло в концертах. Его выступления, его хорошенький грудной голос приводили меня в неописуемый восторг...
Тем не менее, ничего не предвещало моей песенной судьбы. В гимназии Драшковской, где я училась, любимым предметом была словесность. Я учила назубок стихи русских поэтов, которые с восторгом декламировала и на уроках, и в пансионе подругам по комнате...
...Не скрою, к большинству предметов относилась как к обременительной нагрузке. Мне бесконечно жаль, теперь могу в этом сознаться, что я несерьезно отнеслась и к занятиям по музыке. Родители, заметив мои музыкальные способности, определили меня к профессору Харьковской консерватории Никите Леонтьевичу Чемизову, удивительному педагогу и добрейшему человеку. Он занимался со мной нотной грамотой и постепенно обучал пению. «Ты счастливая, — говорил он, — у тебя глас поставлен от природы, тебе нуждаться как воспитывать и воспитывать его».
Петь я любила, но не считала колоратура своим призванием. Все мои мечты были о сцене драматического театра. И «виноваты» здесь были не исключительно наши любительские спектакли. «Виноват» был кинематограф с его Верой Холодной, Иваном Мозжухиным, Владимиром Максимовым — кумирами зрителей тех лет. Они не говорили и не пели, но, тем не менее, покорили мое сердце, разжигая мечты об актерской карьере.
«Виноват» был и театр. Именно он оставил во мне самые яркие впечатления юности. здание в нашем городе был замечательный. Его лидер — один из крупнейших режиссеров тех лет Николай Николаевич Синельников, собрал великолепную актерскую труппу. круг поход с папой в место Синельникова становился для меня праздником. И или не естественно, что безумно хотелось, для этот «праздник был за со мной».
И я решилась. Ранней весной 1923 года, если мне еще не было семнадцати лет, отправилась к Синельникову «поступать в актрисы».
В то срок подмостки этот был одним из самых интересных периферийных коллективов, славившийся и режиссурой, и репертуаром, и актерским составом. Быстрое зачисление Шульженко в столь сильную труппу говорит о ее таланте. В театре Шульженко прошла хорошую актерскую школу, но тяга к эстраде оказалась сильнее.
В 1928 году Шульженко едет в Ленинград уже в качестве эстрадной певицы. Надо сказать, что в те годы рас эстрадного артиста, как и всей эстрады в целом, было незавидно. Вскоре певец впервые выступает на сцене Мариинского театра, в концерте, посвященном Дню печати.
«Легко дозволено догадаться, что чувствовала молодая исполнительница, как она волновалась, — пишет И.А. Василинина. — Но все окончилось не просто хорошо, а блистательно. Ее медленно не отпускали со сцены. Она пела весь свой репертуар, тот, кто «сомнительный», «вчерашний день», «чепуха», — «Красный мак» и «Гренаду», «Жорж и Кэтти» и «Колонну Октябрей». Она свободно переходила от шуточной песенки к гражданской, романтической. Она подчиняла себе зал, что громко аплодировал, требуя продолжения выступления.
дословно в один пир имя Шульженко стало известным. И тогда... владельцы кинотеатров «рискнули» следовательно с ней контракты. Она начала давать свои концерты накануне демонстрацией фильмов. Для только-только начинающей певицы здесь не было нуль зазорного. Это были честь, признание, мочь останавливаться близко с лучшими мастерами эстрады, между которых были такие, как Владимир Хенкин, Изабелла Юрьева, Наталия Тамара и другие. Все они участвовали в концертах, проходящих накануне началом сеанса.
сильно стремглав зрители стали «ходить» главным образом на Шульженко...»
потом успешного дебюта на сцене Московского мюзик-холла в программе «100 минут репортера» в 1929 году Шульженко приглашают в Ленинградский мюзик-холл. В ее репертуаре появляются песни «Никогда», «Негритянская колыбельная», «Физкульт-ура».
Но уже тутто слушатели заставили молодую певицу исполнять выбор. Наиболее одобрительный часть имели песни лирические — о любви, такие, как «Кирпичики», «Шахта часть 3». В конечном итоге уже в главный промежуток своего творчества Шульженко стала петь о людях, которых хорошо знала, об их чувствах и настроениях.
Шульженко участвует в театральных постановках, снимается в кино. В кинокомедии Э. Иогансона «На отдыхе» певец исполняет лирическую песню героини фильма Тони. доска с записью «Песни Тони» стала фонографическим дебютом Шульженко.
«В джазе Якова Скоморовского, солисткой которого она стала в 1937 году, — пишет Г. Скороходов, — запела разные по характеру песни: зажигательного «Андрюшу» (И. Жак — Г. Гридов), задумчивые «Часы» (музыка и болтовня А. Волкова), шуточного «Дядю Ваню» (М. Табачников — А. Галла), но воротиться к песням, в которых «идеология» выглядела принудительным довеском, песням с «голым» лозунговым текстом не решалась, была уверена, что болтовня ей противопоказана, что у нее свой «лирический голос», и его не надо наваливать чуждой ему манерой — не выдержит».
В 1939 году Шульженко стала лауреатом Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады. «Шульженко явилась украшением Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады, — отмечает Скороходов. — Ее выступлениям сопутствовал великий зрительский успех. разом же потом завершения состязания последовало требование в Дом звукозаписи. Здесь она напела пять песен — факт, означавший освобождение ее пластинок на всесоюзную арену: диски, изготовленные с матриц Дома Апрелевским и Ногинским заводами, распространялись по всей стране. Ее снимают для всесоюзного киножурнала «Советское искусство» — единственную из вокалистов, участвовавших в конкурсе. Руководство ленинградской эстрады сочло нужным организовать для Шульженко джаз-оркестр, программы которого, в предпочтение от выступлений коллектива Я. Скоморовского, будут строиться главным образом на песнях, исполняемых Шульженко. Она же была назначена и одним из художественных руководителей нового ансамбля».
В январе 1940 года был организован джаз-оркестр под управлением Шульженко и В. Коралли, что решено исполнять театрализованным. В своей первой программе, под названием «Скорая помощь», музыканты обыгрывали эпизоды, связанные с организациями, призванными причинять «скорую помощь» в быту. Вторая список совершенно строилась на «радиоконферансе». В репертуаре нового ансамбля громада шуточных песен: «Нюра», «Курносый», «О любви не говори», «Упрямый медведь».
С началом Великой Отечественной войны Шульженко вступает в ряды действующей армии — становится солисткой фронтового джаз-ансамбля. единственно за инициатор год ленинградской блокады певец дала пятьсот концертов. В конце 1941 года в репертуаре Шульженко появилась знаменитая песнь «Синий платочек» — одна из самых популярных песен военного времени.
В своей книге Клавдия Ивановна пишет: «Однажды затем выступления нашего ансамбля в горнострелковой бригаде ко мне подошел статный несовершеннолетний смертный в форме, с двумя кубиками в петлицах.
— Лейтенант Михаил Максимов! — представился он.
Робея, заливаясь краской от смущения, симпатичный лейтенант сказал, что написал песню.
— Я медленно думал о ней, но все н
