Предания о Коркуте были распространены между широких масс, преимущественно между казахов. Имеются два фотоснимка могилы Коркута, находившейся близко городища Джаркент, сделанные А. Диваевым. Но следы ее смыты течением Сыр-Дарьи, обрушившим земля в 1927 г.
В народном предании Коркут престает как разумный воспитатель хана, народа. Он - патриарх, певец, прорицатель, сторож заветов старины и родового строя. Само начало его чудесно: он - дитя брака Кырмаша со "светлоокой дочерью дива". Акт наречения его именем символичен, носит обличье магического заклинания. Возможно, реальное имя подменено на другое, охранительное. Валихановско-потанинское объяснение болтовня "коркут" производно от болтовня "корк" - бояться, устрашать, увещевать. боязнь смерти и бегство от нее - одинаковый побуждение легенд шаманских народов.
Коркут был удален из среды живых, но не мертв. В. Радлов записал заклинание казахского баксы: "Назову его мертвым - он не мертв, назову его живым - он не жив. Отец, божественный Коркут". Такое восприятие чуждо мировоззрению ислама, воспринимающему капут жизни как божественное предопределение. Одна из сюжетных линий легенды о Коркуте связана со сном, увиденным им на одном краю света. Какие-то люди роют могилу. Спросил Коркут: "Кому роете?" "Коркуту", - отвечают копавшие люди. Проснувшись, Коркут переезжает на видоизмененный финал света. вдругорядь повторился тот же сон: Итак, объездил Коркут "все четыре угла мира". В конце концов, он возвращается себе на родину, на земля Сыр-Дарьи, и перебирается жить на островок. красноречивый крик повелел ему возвращаться туда, где он жил прежде, ибо на родине все же лучше, чем на чужбине. Деталью его путешествия является сказочная верблюдица или же крылатый одногорбый верблюд - "Джилмая". сообразно легенде, Коркут изобрел кобыз, какой он смастерил, зарезав верблюда. Первоначальным музыкальным звучанием, по преданию, является звуковое оформление, которым сопровождались заклинания и заговоры.
много жизни неумолим: " Как бы густо не выпал снег, до весны ему не остаться". Но люди должны остаться людьми и оставлять человечность. Самое страшное - убыль человечности. "Черным домам, куда не приходит гость, лучше обрушиться; горьким травам, которые не есть конь, лучше бы не вырасти; горьким водам, которые не пьет человек, лучше бы не течь; грубому сыну, от которого нет славы имени отца, лучше бы не следовательно из спинного хребта отца, не пронизывать в чрев матери, не рождаться на свет." "Сколько бы индивид не хотел, больше своей доли ему не съесть". "Где те, - восклицает Коркут, - которые хвастались: "мир - мой!"
сказка о Коркуте - один из стержневых компонентов казахской ментальности, считает Чокан Валиханов. Для него Коркут - это главный казахский шаман и поэт. А шаманизм и мнение казахского народа возводится к зороастризму, представляя мнение казахов синкретическим синтезом зороастризма и ислама. Валиханов выступает здесь как ученый-теоретик и как человек, свой к определенному этносу и впитывающий в себя исторически выработанный икона мысли и стереотип поведения. Так велико оказалось возбуждение образа Коркута на образование мировоззрения Валиханова.
Певец, прорицатель, первый казахский баксы-шаман.