Родился Леопольд Ауэр 7 июня 1845 года в маленьком венгерском городке Весприме, в семье ремесленника-маляра. Видимо, кто-то из богатых клиентов замолвил словечко за Лео, и он в восьмилетнем возрасте начал обучаться игре на скрипке в классе профессора
Похоже, Лео мгновенно добился успехов, поскольку репетитор устроил ему начало на большом благотворительном концерте в Национальной опере. Ауэр выступил с концертом Мендельсона и очень успешно. Юным музыкантом заинтересовались богатые меценаты. Благодаря им Ауэр попал в Вену, где стал обучаться в классе известного профессора Якова Донту. «Ему-то я и должен своей скрипичной техникой», — писал Ауэр.
В консерватории Леопольд посещал также квартетный сословие Иосифа Гельмесбергера, «отличавшегося большими музыкальными познаниями и слывшего за хорошего квартетного интерпретатора и исполнителя».
затем двух лет обучения Леопольд покинул консерваторию из-за недостатка средств у родителей на дальнейшее его обучение.
Началась долголетие странствующего музыканта «Мы безвыездно страдали от дождя и снега, и я многократно испускал вздох облегчения при виде колокольни и крыш города, что повинен был убежище нас в утомительного странствования... »
Так продолжалось два года. Однажды, заехав в Грац, Ауэры узнали, что здесь дает согласие Вьетан. Игра знаменитого музыканта поразила Леопольда. Отец с огромным трудом добился того, воеже огромный скрипач послушал его сына. Вьетан принял их в гостинице безгранично приветливо, в знак от его жены.
Вот что позднее рассказывал сам Ауэр «Г-жа Вьетан села за пианино с нескрываемым выражением скуки на лице. сердитый от природы, я начал шалить «Fantaisie Caprice» (произведение Вьетана — авт.), весь дрожа от волнения. Не помню уже, как я играл, но мне кажется, что я вкладывал в каждую ноту всю свою душу, хотя моя слаборазвитая техника была не за на высоте задачи. Вьетан подбадривал меня своей дружеской улыбкой. Вдруг, в тот очень момент, если я достиг середины кантабильной фразы, которую я, признаться, играл чрезвычайно уж сентиментально, г-жа Вьетан вскочила со своего места и начала бегло семенить по комнате. Нагибаясь к самому полу, она заглядывала во все углы, под мебель, под стол, под пианино с озабоченным видом человека, что что-то потерял и казаться не может найти. Прерванный так нежданно ее странным поступком, я стоял с широко разинутым ртом, недоумевая, что все это могло означать...
Мне казалось, будто, неожиданно раздавшимся страшным взрывом, я сброшен откуда-то сверху в разверзшуюся подо мной пропасть.
Сам не менее удивленный, Вьетан с изумлением следил за движениями своей жены и спросил ее, что это она ищет с таким беспокойством под мебелью. «Не иначе, как кошки прячутся здесь где-то в комнате, — заявила она, — их мяуканье раздается из каждого угла». Она намекала на мое слишком сентиментальное глиссандо в кантабильной фразе.
Я был так потрясен таким ударом, что потерял сознание, и отец повинен был меня подхватить, для я не грохнулся на пол. Вьетан постарался обратить все это в шутку, потрепал меня по щеке, сказав, что со временем все пойдет хорошо. Мне было в то срок четырнадцать лет.
Аудиенция окончилась, и мы с отцом оставили гостиницу со слезами на глазах, обескураженные, несчастные и подавленные.
С того дня я возненавидел всякое глиссандо и вибрато и до самой этой минуты я без содрогания не могу вспомнить о моем визите к Вьетану».
Как ни странно, случай была спасительной, ибо заставила молодого музыканта придирчиво отнестись к себе и задуматься над тем, каким через идти дальше. Леопольд оказался не робкого десятка. зеленый музыкант поставил предварительно собой задачу приходить до Парижа и там продолжить свое образование. Для этого он зарабатывает деньжонки концертами в Южной Германии и Голландии.
лишь весной 1861 года Ауэрам удалось приехать в Париж, но оставались они там недолго «Дело в том, что порядочно месяцев спустя, по совету некоторых наших друзей венгерцев, находившихся в сношениях с Иоахимом, мы отправились в Ганновер, жилище Иоахима, имея рекомендательное грамотка к нему и маломальски тысяч франков, вырученных от частных вечеров... для дать мне мочь продолжать учение».
У Иоахима Ауэр обучался тоже недолго — с 1863 по 1864 год. всетаки эти уроки оказали решающее влияние на всю дальнейшую творческую живот и деятельный талантливого исполнителя. «Он явился настоящим откровением для меня, раскрыв пред моими глазами такие горизонты высшего искусства, о которых я и не догадывался до тех пор. При нем я работал не как руками, но и головой, изучая партитуры композиторов и стараясь понимать в самую глубину их замыслов. Мы играли с товарищами гораздо камерной музыки и взаимно прослушивали вольные номера, разбирая и исправляя друг у друга ошибки. помимо того, мы принимали покровительство в симфонических концертах под дирижерством Иоахима, чем страшно гордились. бывало по воскресеньям Иоахим устраивал квартетные собрания. Эти собрания явились для меня источником величайшего художественного удовлетворения. На них я впервые начал понимать удивительную красоту и неисчерпаемую глубину Бетховена, Шуберта и Шумана, равно как познакомился с неизвестным до тех пор никому гением Брамса».
В свою очередь, Иоахим больно высоко ценил Ауэра. Об этом свидетельствует его уведомление к датскому композитору Нильсу Гаде
«Милый, почитать Гаде! несовершеннолетний скрипач из Венгрии Леопольд Ауэр, которого ты уже, кажется, видел у меня, просит для своего предстоящего путешествия в Копенгаген изрядно строк к тебе. Насколько я, в сущности, невольно даю «рекомендательные письма», настолько в данном случае мне доставляет наслаждение представить тебе своего молодого коллегу и земляка и просить тебя его послушать. Больше, конечно, и не нуждаться ничего, воеже вселить в тебя настоящий подобный музыкальный барыш к нему, ибо он как скрипач поодаль превзошел всех своих сверстников, которых мне приходилось слышать! Но Ауэр, конечно, завоюет твое доброе положение и как милый, скромный, досто мальчик; поэтому, надеюсь, ты употребишь все свое обаяние для его блага... »
потом завершения обучения у Иоахима Ауэр в 1864 году отправился в Лейпциг. В Германию его пригласил Ф. Давид для выступления в «Гевандхаузе». В прославленном концертном зале Ауэр выступил очень удачно, это разом открывает пред ним широкие перспективы он подписывает договор на занятие концертмейстера оркестра в Дюссельдорфе. Здесь музыкант проработал до начала австро-прусской войны в 1866 году. после Ауэр переехал в Гамбург, где выполнял обязанности концертмейстера и квартетиста.
очень нечаянно музыкант получил требование овладевать поляна первого скрипача в квартете братьев Мюллер, какой считался одним из лучших камерных ансамблей мира. перво — боль одного из братьев. В этом квартете Ауэр играл вплоть до отъезда в Россию и гастролировал по многим городам Германии.
В мае 1868 года в Лондоне молодого скрипача заметил А. Г. Рубинштейн. высокий музыкант и организовал требование Ауэра в Россию. В сентябре того же 1868 года он выехал в Петербург.
Россия пленила горячую и энергичную натуру Ауэра. Он хотел прожить в нашей стране лишь три года, но еще и вновь возобновлял контракт. В результате Ауэр стал одним из самых активных строителей русской музыкальной культуры.
В консерватории Ауэр был ведущим профессором и бессменным членом художественного совета вплоть до 1917 года. Он также вел сольный скрипичный и ансамблевый классы. едва сорок лет, с 1868 по 1906 год, Ауэр возглавлял общество Петербургского отделения РМО, считавшийся одним из лучших в Европе. Ежегодно скрипач давал десятки сольных концертов и камерных вечеров. Но, что преимущественно важно, Ауэр создал всемирно известную скрипичную школу, блиставшую такими именами, как Я. Хейфец, М. Полякин, Б. Цимбалист, М. Эльман, А. Зейдель, В. Сибор, Л. Цейтлин, М. Банг, К. Парлоу, М. и И. Пиастре.
Большая дружество и взаимное внимание связывали Ауэра с Чайковским. завершительный вмиг же высоко оценил занятие скрипача «Г. Ауэр, — писал Чайковский, — исполнивший согласие Бетховена, имел махина успех. Этому артисту пришлось соперничать с подавляющим воспоминанием об исполнении Лауба, которое машинально завладевало слушателем при звуках пьесы, так неоднократно исполнявшейся покойным виртуозом. Из этой борьбы г. Ауэр вышел с честью. Он играет с великий выразительностью, с высокопоставленной чистотою техники, с тонкой обдуманностью и поэтичностью в фразировке».
В новый статье — «Четвертая неделя концертного сезона» — Чайковский писал «Г. Ауэр, произведший на нашу публику самое благоприятное действие в Музыкальном обществе, имел и на этот раз успех, выходящий из ряда обыкновенных. Преобладающие качества этого виртуоза — его задушевность, прочувствованность в передаче мелодии и нежная певучесть смычка... »
Современники отдельно ценили у Ауэра красивый вкус и тонкое чувство классической музыки. «В игре Ауэра непрерывно отмечались строгость и простота, способность вжиться в исполняемое создание и передать его доход в соответствии с характером и стилем, — пишет Л. Н. Раабен. — Ауэр считался необыкновенно хорошим интерпретатором сонат Баха, скрипичного концерта и квартетов Бетховена. На его репертуаре сказывалось также воспитание, полученное у Иоахима, — от своего учителя он воспринял наклонность к музыке Шпора, Виотти».
В одной из рецензий 1880 года дозволительно прочитать «У г-на Ауэра нет той силы, энергии, того размаха, которыми обладал мертвый Венявский, нет той феноменальной техники, которою отличалась игра Сарасате, но у него есть не менее ценные качества; это — необыкновенное красота и округленность тона, чувство меры и в высшей степени осмысленная музыкальная фразировка и обработка самых тонких штрихов; оттого его устройство отвечает самому строгому требованию».
Игра скрипача постоянно вызывала восторг слушателей «Г. Ауэр сделал, кажется, еще успехи в технике... Чистота его игры поразительна... величавый и драконовский художник... одаренный способностью к блеску и грации... вот что такое г. Ауэр». Так отзывались о нем в прессе затем концертов 1901 года. А вследствие год в противоположный рецензии было написано, что Ауэр «с годами, кажется, играет все сердечнее и поэтичнее, все глубже захватывая слушателя своим прелестным смычком».
В газете «Новое время» в 1904 году был напечатан русский перевод одной шутливой рецензии о концерте Ауэра в столице Голландии «... Русский, и притом в единственном числе, выиграл сражение, взявши в плен не менее 2000 пленных. Что еще более поразительно, это неимение раненых и убитых. Оружием был Страдивариус, аул боя — «Дворец искусств и наук», пленные — большей частью женщины. Победителем явился г. Ауэр... »
Наиболее точную характеристику исполнительского мастерства Ауэра дал Оссовский «Небольшой от природы, но обаятельный в своей нежной певучести тон скрипача с годами стал еще меньше. Пальцы утратили уже удел прошлый упругости и смелой беглости. В правой руке моментами также уж не хватает полной уверенности... Но зато какое удовольствие видеть этой дивной законченностью художественной передачи. За нею забываешь и все безжалостные изъяны времени. Каждая речь спета с изяществом и выразительностью, такими, — в которых ни единой ноты возбраняется тронуть, для не портить выдержанности и убедительности целого... Колоссальностью темперамента Л. Ауэр отроду не поражал, — это не Венявский и не Изаи. Но что непосредственной жизни в его игре и какою теплотою проникнута она, начиная уже с самого тона! При этом на ней лежит один общий, трудно определимый словами, но единственно одному Ауэру естественный знак вкрадчивой мягкости и округленности, с одной стороны, и задорной грации, иногда даже щеголеватости, с другой».
всегда Ауэр сохранил склонность к камерной музыке. В России он часто играл с А. Рубинштейном. В 1880-е годы выступал с известным французским пианистом Л. Брассеном, а в 1890-е играл с д'Альбером. Привлекали забота и сонатные вечера Ауэра с Раулем Пюньо. Но один стоит дуэт Ауэра с А. Есиповой, что в ход многих лет радовал ценителей музыки.
Этот согласие — крупнейшее явление в русском инструментальном исполнительском искусстве конца XIX — начала XX века. Знаменитая русская пианистка давала с Ауэром ежегодные серии сонатных вечеров с 1895-го вплоть до ноября 1913 года.
О дуэте с восторгом вспоминал видимоневидимо лет после обще русский музыкальный судья В. Г. Каратыгин «Их совместная передача классической музыки давала чувство идеальной чистоты стиля, абсолютной стройности и цельности художественной концепции, ансамбля редкой красоты».
До 1883 года Ауэр жил в России как австрийский подданный, а кроме принял русское подданство. В 1896 году ему было пожаловано имя потомственного дворянина, в 1903 году — статского советника, а в 1906 году — действительного статского советника.
О личной жизни Ауэра известно не так много. В частности, остались книга скрипачки-любительницы А. В. Унковской. Она занималась у Ауэра, если была еще девочкой. «Однажды в доме появился брюнет с низкий шелковистой бородкой; это и был новоиспеченный ментор по скрипке — ученый Ауэр. За занятиями следила бабушка. Темно-карие, большие, мягкие и умные глаза его внимательно смотрели на бабушку, и, слушая ее, он как примерно анализировал ее характер; чувствуя это, бабушка, видимо, смущалась, старенькие ее щеки краснели, и я заметила, что она старается трактовать как дозволено изящнее и умнее — говорили они по-французски».
23 мая 1874 года Ауэр женился на Надежде Евгеньевне Пеликан, родственнице тогдашнего директора консерватории Азанчевского, происходившей из богатой дворянской семьи. От этого брака у Ауэра было четыре дочери Зоя, Надежда, Наталья и Мария. Музыкант купил великолепную виллу в Дуббельне, где семейство жила летом месяцы. Дом его отличался хлебосольством и гостеприимством, в ход лета сюда съезжалось обилие гостей.
В 1915—1917 годах Ауэр выезжал на летние каникулы в Норвегию. Здесь он отдыхал и разом работал, окруженный учениками. В 1917 году Ауэр остался в Норвегии и на зиму. Здесь его и застала Февральская революция.
Б. О. Сибор пишет «Искусство было всепоглощающей страстью всей жизни Ауэра, остальное как бы служило фоном к этому основному — к его музыкально-педагогической жизни. Я часто думаю, что Великую Октябрьскую революцию он, вероятно, расценивал токмо как некую помеху своим личным делам и привычкам, своему каждодневному, налаженному годами режиму труда. Думается, что его отъезд за границу в какой-то мере был попыткой восстановить пока утраченный ритм трудовой жизни, поисками возможностей жить и делать в соответствии со своими правилами и принципами».
7 февраля 1918 года Ауэр с учениками сел на пароход в Дании и отправился в Нью-Йорк. В США Ауэр продолжал педагогическую работу. всетаки американский промежуток жизни музыканта главным образом отмечен изданием целого ряда его книг «Среди музыкантов», «Моя здание игры на скрипке», «Скрипичные шедевры и их интерпретация», «Прогрессивная разряд скрипичной игры», «Курс игры в ансамбле» в 4-х тетрадях.
следующий женой Ауэра стала пианистка Ванда Богутка Штейн. книга их начался еще в России, а официально их союз был оформлен в 1924 году.
До конца своих дней музыкант сохранял замечательную бодрость, работоспособность, энергию. Его конец была для всех неожиданностью. Будучи в Германии, некогда вечером, выйдя на балкон в легком костюме, Ауэр простудился и вследствие маломальски дней — 15 июля 1930 года — умер от пневмонии.
