Все те, кто раньше критиковал Юдину за "безыдейность и политическую слепоту", вдруг стали петь дифирамбы, признавая её искусство "политически корректным" и "актуальным". Эта метаморфоза не могла произойти без какой-то очень серьёзной и веской п
Великая пианистка Мария Юдина обещала Сталину просить за него
Прославленная русская пианистка Мария Юдина была больше чем просто музыкантом. Ещё в юности она, кроме музыкальных занятий, посещала в своём родном городе Невеле философский кружок. Там она познакомилась с Михаилом Бахтиным, дружбу и переписку с которым сохранила до конца дней. Дальше была учёба в Петроградской консерватории. Свой выпускной год она провела в фортепьянном классе профессора Л. Николаева, где близко с ней учились Владимир Софроницкий и Дмитрий Шостакович. Трудно представить, как она ухитрялась соединять свои музыкальные классы со штудиями на историко-филологическом факультете Петроградского университета, но Юдиной это удавалось.
В 1921 году она окончила консерваторию, и престижная премия Антона Рубинштейна была поделена посреди нею и Владимиром Софроницким. "Мы оба, Софроницкий и я, - писала Юдина в своих воспоминаниях, - получили наградные рояли... на бумаге... эра было трудное".
Но по-настоящему трудное сезон для неё как начиналось. В 1930 году её уволили из консерватории, где она к этому времени вела фортепьянный класс. Мотив: "за религиозные взгляды". В двадцатые годы воинствующие атеисты Республики Советов многоразлично выкорчёвывали из людского сознания "опиум для народа". А тут учитель консерватории свободно высказывает все крамольные мысли о том, что любая культура, любая общество человеческой деятельности пуста без религиозных корней. Да ещё приводит примеры. можно ли вверять музыкальное обучение советских студентов политически незрелым людям?
С 1932-го по 1934 год Юдина работает в Тбилисской консерватории, а в 1936-м оказалась в столице и стала вдохновлять в Московской консерватории. Но посредством 15 лет профессора Юдину изгнали и оттуда. В тот момент, если всем советским музыкантам было недвусмысленно указано на обязанность обнаруживать упадочную музыку буржуазных композиторов, всех этих формалистов-модернистов, советская пианистка Мария Юдина восхищается сочинениями Стравинского, ведёт переписку с Булёзом, Штокхаузеном, Ноно, проявляет больной барыш к творчеству Шёнберга - создателя додекафонии, Веберна, Хиндемита и других. И зачем-то исполняет сочинения Шостаковича и Прокофьева, непонятные народу.
В 1960 году Юдину опять изгнали. На этот раз из Института имени Гнесиных. Да и как было не выгнать? На своих концертах она выходила на бис с огромным крестом и читала стихи из "Доктора Живаго" - в то время, если имя Пастернака заклеймлено всем советским народом! затем смерти Ахматовой Юдина заказала панихиду по ней, о чём сообщил "Голос Америки". "Когда я ей об этом сказал, - вспоминал обще величавый делец Виктор Новиков, - она перекрестилась: "Слава Богу, наконец-то и моё имя довольно связано с именем Анны Андреевны..."
обычай Юдиной в условиях советской действительности было настоящим гражданским подвигом. Разумеется, до 90-х годов об этом не говорилось ни в одной из публикаций о Юдиной и её творчестве, включая основательный книга 1978 года "Мария Вениаминовна Юдина". Свои взгляды она высказывала с редким бесстрашием. У Юдиной были две характерные черты: она отроду не лгала и была совсем равнодушна к тому, что называется внешним лоском. На сцену она обычно выходила в простеньком, чуть ли не монашеском чёрном платье. И в кедах - из-за больных ног.
Гонения на диссидентку-пианистку врасплох сошли на нет в военные годы. Все те, кто прежде критиковал Юдину за "безыдейность и политическую слепоту", сразу стали петь дифирамбы, признавая её фокус "политически корректным" и "актуальным". Эта перемена не могла произойти без какой-то колоссально серьёзной и веской причины. Дмитрий Шостакович в мемуарах, изданных за границей, подробно рассказал об этой самой причине.
раз в Радиокомитете раздался телефонный звонок, повергший в сословие ступора всех тамошних начальников. Звонил Сталин. Он сказал, что перед слушал по радио фортепьянный согласие Моцарта № 23 в исполнении Юдиной. Спросил: существует ли доска с записью концерта? "Конечно, есть, Иосиф Виссарионович", - ответили ему. "Хорошо, - сказал Сталин. - Пришлите завтра эту пластинку ко мне на дачу".
Едва была повешена трубка, руководители Радиокомитета впали в дикую панику. Дело в том, что на самом-то деле никакой пластинки не было, а пение передавали из студии. "Но Сталину, - рассказывает Шостакович, - смертельно боялись говорить "нет". Никто не знал, какие будут последствия. общежитие человеческая нисколько не стоила. дозволено было один поддакивать".
безотлагательно вызвали Юдину, собрали оркестр и ночью устроили запись. Все тряслись от страха. И лишь Юдиной, как пишет Шостакович, было море по колено. Дирижёр от страха нисколько не соображал, пришлось его отправить домой. Вызвали другого - та же история: сам дрожит и сбивает оркестр. исключительно третий дирижёр смог довести запись до конца. Это был уникальный трагедия в истории звукозаписи - перемена трёх дирижёров. К утру запись была напоследок готова. На непохожий день в сверхсрочном порядке была изготовлена доска в одном экземпляре, какой и отправили Сталину.
Но скандал на этом не закончилась. посредством некоторое дата Юдина получила конверт, в что было вложено 20 тысяч рублей - огромные по тем временам деньги. Ей сообщили, что это сделано по личному указанию товарища Сталина. И тут она написала Сталину такое письмо: "Благодарю Вас, Иосиф Виссарионович, за Вашу помощь. Я буду почитать за Вас денно и нощно и просить Господа, для он простил Ваши прегрешения предварительно народом и страной. бог милостив, он простит. А бумажка я отдам на исправление церкви, в которую хожу".
В это трудно поверить. говорить такое вождю... "Слова её звучали неправдоподобно, - пишет Шостакович. - Но она отродясь не лгала". Свой книга об этой невероятной истории Шостакович заключает так: "С Юдиной шиш не сделали. Сталин промолчал. Утверждают, что доска с моцартовским концертом стояла на его патефоне, если его нашли мёртвым".
