"Через музыку мы соприкасаемся с духовностью, которая когда-то была в нашей культуре, и элементы шаманства - ритм, транс, спиритуализм - можно найти и в моей музыке. Я научилась многому, что я не могу выразить словами, но могу выразить через музыку".
Gula Gula (Слушай, слушай) - так открывался книга норвежской певицы Мари Бойн (Mari Boine) выпущенный в 1989 норвежской фирмой Iduit и тут же подхваченный и переизданный неутомимым пропагандистом всемирного фольклора Питером Габриэлем на его фирме Real World. точный две недели назад, в передаче о норвежском фестивале Vossa Jazz уже звучал гик Мари Бойн. В адрес программы пришло маломальски писем с просьбой подробнее рассказать об этой певице и вот, не откладывая в долголетний ящик, - "Открытая музыка", посвященная Мари Бойн.
"Я за хотела петь, я за любила петь. В детстве я все сезон пела, и родители мои все век пели. Но пели мы не наши традиционные песни, а христианские гимны - миссионеры и священники убедили племя моих родителей, что наши песни - от дьявола. Но наша искусство была настолько сильной, что исчезнуть она не могла и пробивалась даже через христианские песнопения".
Песни, которые Мари Бойн называет "нашими" - песни народа саами. Небольшая, насчитывающая только 75 тысяч, персона народ раскинута в северных, по большей части заполярных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и российского Кольского полуострова. Собственно, народностью этих людей назвать трудно - у них отроду не было единого национального образования, скольконибудь их языков, хоть и принадлежат они все к угоро-финской группе, настолько отличны друг от друга, что, скажем, северные саами, к которым и принадлежит Мари Бойн, своих южных собратьев просто не понимают.
Мари Бойн Персен родилась в 1956 году в крохотной саамской деревушке Гамесньярга на севере Норвегии. Первая музыка, которую она слушала в детстве, были христианские псалмы, приблизительно такие же, которые питали в свое дата негритянские спиричуэлс. Колонизаторское, как она его ныне называет, приказ господствующей христианской культуры порождало приблизительно верный комплекс неполноценности и сделало ее путь к возрождению саамской музыки непростым и даже болезненным.
"Попав учиться в педагогический колледж, я поняла, что той культуры, которую я считала для себя родной, саамской культуры, довольно для меня недостаточно. Я хотела быть норвежкой, хотела быть европейкой, хотела пренебрегать нашу культуру. И прелюдий эти песни, эта искусство как бы сами собой полились из меня. И я проснуласьї Толчком для меня, как ни странно, стала песнь Джона Леннона Working Class Hero - о том, как человека учат враждовать и забывать свою культуру, свое происхождение".
Мари Бойн появилась как грешно пропорционально на гребне всплеска всеобщего интереса к корневым традиционным культурам, а при помощи глобальной дистрибуции Real World Питера Габриэля она стала если не всемирной, то европейской звездой, и знаменем народа саами. Она и гордилась этим и не хотела быть загнанной в гетто традиционной деревенской культуры. Ее не переставали тревожить с детства преследующие комплексы раздвоенности. В 1996 году она отказалась ходить на Зимних Олимпийских Играх в норвежском городе Лиллихаммере, не желая, как она выразилась, быть "этнографическим орнаментом".
"Самое трудное - встречать равновесие посреди этими двумя вещами. Поначалу меня всю трясло от злости, я пела песни протеста, но со временемї Я не жалею о том, что было, но вот есть у нас саамские группы, которые считают себя националистами. Я не люблю национализм. Национализм означает, что ты ставишь себя выше других, а это ведь то же самое, что делали угнетатели, колонизаторы. суть - встречать баланс, встречать свою высокомыслие и свое лицо".
Несмотря на то, что норвежский и уж тем более саамский фольклор в знак от Африки, Латинской Америки или Ближнего Востока мировым явлением не стал, в музыке Мари Бойн традиционная основа саамской культуры богато удобрена самыми разными музыкальными влияниями: тут и джаз, и рок, и разнообразные этнические культуры - иностранец из Южной Америки Carlos Quispe играет в ее ансамбле на латиноамериканской лютне charango и берущей свое приступ в культуре Анд флейте quena, а ее скрипачка Helge Rimestad училась у индийского мастера Субраманьяма. И все же основе музыки Мэри Бойн - традиционная вокальная техника йок, сходная в каком то смысле с альпийским йоделлинг, и даже туземец шаманизм.
"Поначалу я боялась этого болтовня - чрезмерно затертый стереотип, хотя внутри меня все срок зрело нечто, похожее на это чувство. Но я все же захотела наполнить это название смыслом - ведь чрез музыку мы соприкасаемся с духовностью, которая когда-то была в нашей культуре, и вестимо элементы шаманства - ритм, транс, спиритуализм - дозволено встречать в моей музыке. В этом дозволено пользоваться энергию, но с этим воспрещается шутить. Я хочу приобщиться к шаманизму, но я не хочу навешивать на него ярлыки таинственности и непознаваемости. Я научилась многому, что я не могу выразить словами, но могу выразить вследствие музыку".
Мари Бойн не стала мегазвездой и ее пластинки не продаются миллионными тиражами, но о ее репутации между музыкантов говорят и постоянные приглашения к сотрудничеству со стороны таких музыкантов как ее соотечественники Терье Рипдал и Ян Гарбарек и наш товарищ Сергей Старостин. Не так давным зубры ремиксов Билл Лазвелл (Bill Laswell) и Джа Вобл (Jah Wobble) выпустили весь книга ремиксов Мари Бойн. Я все же предпочитаю ее музыку в первозданном виде.
"Через музыку мы соприкасаемся с духовностью, которая когда-то была в нашей культуре, и элементы шаманства - ритм, транс, спиритуализм - можно найти и в моей музыке. Я научилась многому, что я не могу выразить словами, но могу выразить через музыку".