Успех был головокружительный. И совсем не верилось, что в течение какого-то времени он мог томиться статистом и выходить на сцену лишь в амплуа "Кушать подано!". Выпущенные петербургской фирмой грампластинки с записью "Качелей" разнесли славу Вав
обложек красочно оформленных нот, наводнивших в 1906 году прилавки музыкальных магазинов, на восхищенных поклонниц и поклонников смотрели жгучие черные глаза молодого красавца певца - Михаила Вавича.
А дело было так. В Москве и Петербурге решили наказывать оперетту "Веселая вдова" венгра Ференца Легара, с огромным успехом шедшую за границей. Режиссер Брянский, взявшись за постановку спектакля в России, вставил в оперетту песенку "Качели", которую как-то слышал в берлинском мюзик-холле. Петь доверили исполнителю очень скромной роли - 20-летнему Михаилу Вавичу. Ах, что тут было! нежный бархатный бас молодого артиста покорил публику. счастье был головокружительный. И весь не верилось, что в ход какого-то времени он мог мучиться статистом и происходить на сцену лишь в занятие "Кушать подано!". Выпущенные петербургской фирмой грампластинки с записью "Качелей" разнесли славу Вавича по всей России.
В по раз знаток поразил публику, выступая в оперетте В. Валентинова "Ночь любви". сейчас уже в голову самому артисту пришла намерение по ходу действия спеть какой-либо цыганский романс. Он выбрал "Очи черные", и еще звукозаписывающие фирмы и музыкальные издатели наперебой предлагают Вавичу свои услуги: часть новых пластинок и нот с портретом артиста расходится по России огромными тиражами.
Но кто знает, как сложилась бы участь одессита Михаила Вавича, родившегося в обедневшей дворянской семье, если бы не случайная случай с московским меценатом Тумпаковым. Оценив яркую сценическую вид юноши - длинный рост, роскошные кудри, выразительные глаза - и напев красивого тембра, поставленный от природы, Тумпаков уговорил Вавича поехать с ним в Москву. Он получает самые ответственные роли практически во всех постановках труппы Тумпакова - "Гейша", "Король веселится", "Ярмарка невест" и других. некогда в Петербурге Вавич встретил очень популярного исполнителя русских и цыганских романсов Юрия Морфесси и подружился с ним. Тому удалось увлечь своего нового друга так называемой "цыганщиной". затем этого оба певца стали вырваться на сцену в сольных программах как братья-близнецы - чуть ли не в одинаковых плисовых шароварах, высоких сапогах и поддевках. И даже петь примерно один и тот же цыганский репертуар, переняв у цыган своеобразную манеру исполнения "со слезой". Вавич даже сочинил личный песнь в псевдоцыганском стиле под названием "Грусть и печаль безысходная", ставший очень популярным в начале века. Больше он не сочинял, а вкладывал душу в устройство чужих романсовых произведений. Как отмечали современники, преимущественно ярко удавалось певцу действие романса "Время изменится" на болтовня и музыку Б. Борисова, известного артиста театра Корша.
Революционные события скоро изменили судьбу артистов. Театры закрылись, артисты разбредались кто куда. между многих за пределами России оказался и Михаил Вавич. Здесь популярного певца "подобрал" эмигрировавший к тому времени московский театр-кабаре "Летучая мышь". С ним плут отправился по европейским и западным странам, с успехом выступая в Румынии, Германии, Италии, Америке.
С 1925 года он начал сниматься в голливудских фильмах.
Съемки - до пяти фильмов в год - "съедали" град времени и сил. плут умер от сердечного приступа в Калифорнии, откровенный на съемках, участвуя в двадцать пятом американском фильме. В это эпоха Михаилу Вавичу было только 45 лет.
^Время изменится
болтовня и искусство Б. Борисова
Как цветок голубой между снежной зимы,
Я увидел твою красоту.
блестящий луч засиял мне из пошлости тьмы,
И лелею свою я мечту. Ах,
срок изменится,
Горе развеется,
грудь усталое
судьба узнает вновь.
И глядя на тебя, вспоминаю я дни
Моих прежних несбыточных грез.
Они канули в вечность, пропали они,
И остались следы горьких слез. Но
дата изменится,
Горе развеется,
душа усталое
случай узнает вновь.
Как виденье, как сон, ты уйдешь от меня,
Озаривши всю душу мою,
Свою тайну любовно и тайно храня,
Я тебе дорогая спою. Ах,
срок изменится... и т.д.
Успех был головокружительный. И совсем не верилось, что в течение какого-то времени он мог томиться статистом и выходить на сцену лишь в амплуа "Кушать подано!". Выпущенные петербургской фирмой грампластинки с записью "Качелей" разнесли славу Вав