Польский, белорусский и российский политический деятель, известный композитор, граф.
Политической деятельностью занялся в 1789 году. С 1790 года посредник Речи Посполитой в Голландии, с 1791 — в Англии, в 1793—1794 -казначей ВКЛ. В 1794 году участвовал в белорусско-польском восстании во главе сформированного им батальона егерей. в поражения восстания эмигрировал в Константинополь, где становится активным деятелем белорусско-польской эмиграции, после переехал в Париж. В Париже контактировал с Талейраном и французской директорией с целью восстановления независимости Речи Посполитой. затем ослабления надежд на освежение независимости и объявленной амнистии в 1802 вернулся в Россию и поселился в деревне Залесье на территории современного Сморгонского района (Беларусь). В 1807 году встречается с Наполеоном в Италии. В 1810 году Огинский переезжает в Петербург и становится сенатором Российский империи, активно занимается политикой. В 1810—1812 годах — доверенное лицо императора Александра I, Предлагает последнему план создания Великого княжества Литовского в составе Российской империи, который, однако, был отвергнут.
В 1817 году Огинский переезжает в Вильнюс. В 1823 году пошатнувшееся здоровье вынуждает его переехать в Италию, где он прожил последние 10 лет жизни.
Композиторский судьба проявился у Огинского в 1790-е годы. В этот промежуток он пишет многочисленные боевые песни, марши, полонезы. Наибольшую знаменитый получил полонез «Прощание с Родиной» (i) (полонез Огинского) (польск. Pozegnanie Ojczyzny). Ряд исследователей также приписывает Огинскому музыку польского гимна (Jeszcze Polska nie zginęła). Произведения Огинского приобрели большую слава у участников восстания 1794 года.
В эмиграции сочинитель продолжает свою творческую деятельность. С именем Наполеона связана единственная песнь Огинского «Зелида и Валькур, или Бонапарт в Каире» (1799).
Значительную порцион его наследия составляют фортепианные пьесы: польские танцы -полонезы и мазурки, а также марши, менуэты, вальсы, романсы.
Михал-Клеофас Огинский: «Я — не любитель в музыке…»
Михал-Клеофас Огинский (1765—1833) по роду своих занятий был дипломатом и политическим деятелем, но с ранней юности увлекался музыкой, прекрасно играл на многих музыкальных инструментах, преимущественно хорошо на фортепиано, скрипке, арфе и виолончели, сам сочинял полонезы, романсы, песни, оперы. Полонезы Огинского — известного дипломата и популярного композитора — в начале XIX века звучали на петербургских балах, а венские, берлинские, лейпцигские и другие издания его произведений пользовались ощутительный популярностью за границей. Родился Михал-Клеофас в имении Гузове под Варшавой, но сам подтверждал белорусское, или как тутто говорили, литвинское начало своего рода. семейство Михала-Клеофаса принадлежала к высшим аристократическим кругам. Его отец Анджей Огинский (1740—1787) был сенатором и послом Речи Посполитой в Петербурге, Вене и Берлине, а родился в имении Тадулино под Витебском. И это было не случайно, потому что Витебщина со следующий половины XVII и на величина только XVIII века была одним из центров проживания представителей рода Огинских, которые в то срок по своему благосостоянию и влиянию на политическую многолетие Речи Посполитой могли сравниться один с князьями Радзивиллами.
если Михалу-Клеофасу было 7 лет, его отца назначили чрезвычайным послом Речи Посполитой в Вене, и семейство переехала туда. все уже путем год мать соборно с мальчиком вернулась в Гузов и с этого времени началось его систематическое обучение. коллективно с французом-гувернером он изучал иностранные языки, гуманитарные и точные науки. Для занятий музыкой к Михалу-Клеофасу был приглашен тут еще молоденький 16-летний туземец Беларуси, а в будущем крупнейший сочинитель Осип Козловский, кто обучал мальчика игре на клавире и скрипке, а также теории, истории музыки и композиции. гурьбой с Козловским Михал-Клеофас посещал в Слониме резиденцию своего более старшего по возрасту родственника известного мецената, композитора, скрипача, арфиста и кларнетиста Михала-Казимира Огинского. Эти визиты оказали на юношу большое действие и укрепили любовь к музыке.
Получив прекрасное домашнее культура и продолжив его в Варшаве изучением математики, каллиграфии, романских языков и творчества античных писателей, уже в возрасте 19 лет Михал-Клеофас Огинский сделал блестящую политическую карьеру — стал депутатом сейма. Позднее он был назначен государственным казначеем — великим подскарбием Великого Княжества Литовского (ВКЛ). В возрасте 23 лет он удостаивается ордена Белого Орла. если внутренняя и внешняя политика Речи Посполитой преимущественно осложняются, Михал-Клеофас становится дипломатом и в 1790 году по поручению короля в качестве чрезвычайного посланника выехал в Голландию, а кроме со специальным дипломатическим заданием — в Лондон. Интересно, что приехав в Лондон и открыв утренние газеты, Михал-Клеофас прочитал следующее: «Граф М. К. Огинский, направленный королем Польской республики с отдельно важной миссией в Лондон, по пути из Кале в Дувр попал с семьей в кораблекрушение. Спастись никому не удалось». Это была первая сказка подобного рода об Огинском, после он еще не один раз прочитает в газетах о своей смерти. Наиболее распространенной версией его гибели довольно та, что автор застрелился из-за несчастной любви на балу в то время, если оркестр исполнял его пресловутый полонез «Прощание с Родиной». В Париже даже выйдет книга полонезов Огинского, на обложке которого довольно нарисован сочинитель с приставленным к виску пистолетом и беззаботной парой танцоров рядом. «Ничего так не удивляло и не потешало меня, — писал позднее Михал-Клеофас, — как этот экземпляр». В Германии же его полонез был издан под сенсационным названием «Полонез смерти».
все все это еще довольно впереди, а пока малопомалу главные интересы Михала-Клеофаса концентрируются на музыке и истории. Вернувшись из дипломатических путешествий, он создает свой инициатор полонез. Позднее он об этом писал: «Осенью 1792 года я создал, точнее сказать, сымпровизировал этот полонез в Варшаве, если впервые испытал чувство, вызванное любовью, которое продолжалось недолго. Чувство было тихое, спокойное и счастливое (…) Мой другой полонез привлек больше внимания. Знатоки предсказывали, что я произведу реформу, развивая модуляцию в полонезах, которые в нашей стране популярны лишь как светские танцы, что в полонезах дозволено сохранить национальный характер, воплощая в них певучесть, выразительность, вкус и чувство».
В марте 1794 года в Речи Посполитой началось восстание, которым руководил Тадеуш Костюшко. Граф Михал-Клеофас Огинский — теплый его сторонник. Он был избран в Национальный Совет, на одном из заседаний которого он заявил: «Отдаю на благо Родины свои имущество, труд и жизнь». На свои имущество он сформировал бесконечный вооруженный отряд, которым сам и командовал. старый герб Огинских он заменил щитом с девизом: «Свобода. Стойкость. Независимость». В одном из писем жене — Изабелле Огинской — он просил ее быть бережливой, поскольку аржаны нужны для восстания, для содержания отряда. уведомление он адресовал не «княгине», а «гражданке». Себя называл гражданином и солдатом революции.
Михал-Клеофас был начальником повстанцев Вилкомирского, Свенцянского и Браславского уездов. С тысячей кавалеристов и полутора тысячами пехотинцев он напал на Динабургскую крепость. всетаки набег не удалось.
В это период востребованными оказываются не единственно ум и ухарство Огинского, но и его искусство. «Для своего отряда я написал марш на свои слова. Этот марш с того времени исполняли и некоторый другие поляки. Я писал также военные патриотические песни, имевшие счастье между товарищей по оружию, возбуждавшие героизм, энергию и энтузиазм», — писал позднее Михал-Клеофас.
Самоотверженные и трагические дни восстания завершились в ноябре 1794 года. Генерал Костюшко был тяжело ранен, приблизительно всё Великое государство Литовское включено в круг Российской империи, один небольшая порцион земель за Неманом досталась Прусскому королевству. Тайная полиция Габсбургов начала пристально заботиться за Огинским, взявшим другую фамилию. хором с женой он был вынужден эмигрировать в Италию. Некоторое срок он прятался в Риме. Прибыв в Неаполь, в инициатор же бал он пошел в оперный сцена Сан Карло — куда же еще?! Там из-за своей близорукости он не заметил в толпе зрителей русского посла, с которым был знаком. посредник узнал князя, и, зная, что ему придется сообщить о местоположении Огинского русской императрице, после третьих лиц предупредил его о грозящей опасности. Огинский уехал в Константинополь, после на его пути — Париж, Гамбург, Венеция и Варшава. Он по-прежнему думал о возрождении своей Родины, о восстановлении ВКЛ и рассчитывал на польза в этом Наполеона Бонапарта, в почтение которого даже написал оперу «Зелис и Валькур, или Бонапарт в Каире».
Возвращение на Родину оказалось возможным всего в амнистии, последовавшей в 1802 году. Михалу-Клеофасу была даже возвращена большая партия поместий. В 1810 году дворянство Виленской и Гродненской губерний решило направить к царю представителя для совещания по экономическим и административным делам края. Этим представителем был избран Михал-Клеофас Огинский. Эту кандидатуру поддержал и генерал-губернатор Михаил Илларионович Кутузов. По его мнению, дворянин Огинский был достоин императорской милости, несмотря на то, что по образу своих мыслей заранее и являлся врагом России. правитель Александр I в июне 1810 года принял Огинского и позже назначил его своим тайным советником и сенатором. Михал-Клеофас вошел в высшие круги русской знати. В Петербурге его, известного политического деятеля, дипломата и популярного композитора, желали наблюдать в аристократических салонах. Здесь же он встретил и своего бывшего учителя музыки Осипа Козловского, какой сегодня был руководителем музыкальной жизни не всего царского двора, но и всей столицы. (Осип Козловский сочинил музыку праздничного полонеза с вместе «Гром победы, раздавайся» на торжество, данное князем Потемкиным в почтение Екатерины II в Таврическом дворце. Это работа вскоре стало гимном Российской империи).
вдруг потом возращения из эмиграции Михал-Клеофас поселился в имении Залесье близко от Сморгони, расположенном на половине пути из Минска в Вильно. Здесь он жил на величина 20 лет и превратил свое имущество в непритворный образованный центр, долголетие которого была насыщена музыкальными событиями. В Залесье Михал-Клеофас построил последний дом в классическом стиле по проекту профессора архитектуры Виленского университета Михаила Шульца и разбил парк с оранжереей. Современники называли Залесье «Северными Афинами». Из Петербурга сюда приезжал Осип Козловский, а также многочисленные музыканты и исполнители. Здесь бывали и поэты, писатели, а также ученые Виленского университета, почетным членом ученого совета которого был избран Огинский. (Следует отметить, что на его имущество пополнялись исторические и естественнонаучные коллекции, он подарил университету телескоп и два микроскопа).
Все переживания, надежды, сомнения прожитых лет Огинский поверял друзьям и музыке. теперь известно приблизительно 60 его фортепианных и вокальных произведений, в том числе 26 полонезов, 4 марша, 3 мазурки, аллюр и менуэт. всетаки у Михала-Клеофаса было также орава неопубликованных или изданных небольшими тиражами произведений, которые еще не найдены. По словам белорусского музыковеда и историка музыки Ольги Дадиомовой, на образование музыкальных вкусов Михала-Клеофаса Огинского, «несомненно, повлияли впечатления, полученные в разных странах, все его творчество наиболее возле славянскому музыкальному искусству. Эта сходство проявилась и в образном содержании, и в музыкальном языке его произведений, и в жанровой их направленности».
О процессе создания своих произведений, для которого были характерны черты спонтанности и импровизации, сам Огинский писал: «Мне николи не приходила в голову идея создать совершенную и научную композицию и посвятить ей миллион времени. Эмоциональный порыв, чувство любви или дружбы, волнение, а эпизодически и боль или глубокая тоска диктовали мне форма звуков и модуляций, которые рисовали все эти эмоциональные переживания и правдиво очерчивали сословие моей души. Мне иногда приходилось писать изменения в мою первую импровизацию».
При всей своей музыкальной одаренности Михал-Клеофас не считал себя профессионалом в музыке и подчеркивал любительский норов своего творчества. Так, в своих «Письмах о музыке» он писал: «Все, что я имею, это хорошее ухо, глубокое чувство гармонии и вкус, которые я воспитал в себе, слушая и зачастую занимаясь хорошей музыкой. Если мне удалось скольконибудь раз сочинить какие-то мелочи, отмеченные похвалами любителей музыки и знаменитыми артистами, если они пару раз взволновали чувствительное сердце… — я не могу это приписать ни выдающимся способностям, которых я сроду не имел, ни глубокому знанию музыки».
житье Михала-Клеофаса оборвалась во Флоренции, где он жил последние 10 лет. Умер он 15 октября 1833 года в доме № 1014 на улице Легнаоли в окружении своей семьи — дальнейший жены-итальянки и четверых детей. Но, по мнению его современников, так тихо не мог уйти из жизни человек, уже при жизни ставший легендой. И тутто возникла еще одна сказка о смерти Огинского. согласие ей, положение князя оборвалась трагически. если близкие подошли к композитору, что бесконечно стоял у перил террасы особняка, то увидели, что в его груди торчит кинжал…
Михала-Клеофаса похоронили на монастырском кладбище при храма Санта Мария Новелла. после некоторое срок остаток композитора были перенесены в храм Санта Кроче, в пантеон, где покоятся Микеланджело, Макиавелли, Галилей.
