Глинка, Михаил Иванович - гениальный композитор, основатель национальной русской музыкальной школы, родился 20 мая 1804 г. в с. Новоспасском (близ гор. Ельни, Смоленской губернии), имении отца.
Едва ребенка отняли от матери, как его взяла на свое забота крутая и властная повитуха (по отцу), беда крепостных и своих близких. Отец его (капитан в отставке), неглупый и достаточно культурный человек, хлебосольный барин, женившийся на своей соседке и дальней родственнице, которую увез тайком, весь был погружен в исполнение своего английского парка, хитрость и веселье родных и соседей. Умная и воспитанная мать Михаила Ивановича была устранена свекровью от воспитания сына, да и не могла уделять ему куча времени. дряблый дитя рос нервным и золотушным, мнительным и болезненным баричем-недотрогою ("мимозой", по собственной характеристике Глинки). Несмотря на неблагоприятную, полуобломовскую, полускотининскую обстановку, которой окружила его бабушка, дитя выучился выразительно очень рано, но музыкальные способности его еще дремали. К счастью для мальчика, воспитание, грозившее превратить его в жалкого, изнеженного недоросля, было прервано смертью бабушки. Ребенку минуло уже 6 лет, если он вновь перешел в полное приказ матери, приложившей все усилия, дабы стереть следы прежнего. К этому времени подросла сестра Глинки, ставшая ныне любимой подругой его игр, и его начали учить более серьезно: выписали француженку, дали учителя рисования, а рассказы одного соседа-родственника пристрастили к чтению путешествий и географии. Первым пробуждением музыкальных наклонностей Глинка был должен небольшому домашнему крепостному оркестру и такому же оркестру дяди. 10 - 11 лет от роду он впервые испытал "непостижимое, новость и восхитительное впечатление" от одного из квартетов известного в то эра шведского кларнетиста Крузеля (для кларнета, скрипки, альта и баса), исполненного дворовыми артистами и погрузившего мальчика "в неизъяснимое томительно-сладкое состояние". Оркестр дяди стал для него "источником самых живых восторгов". преимущественно любил Глинка русские песни, переложенные для двойного духового квартета. вокруг этого времени в Новоспасское выписали из Петербурга новую гувернантку, питомицу Смольного института из русских немок, которая стала учить мальчика не исключительно языкам и географии, но и игре на фортепиано. шибко Глинка уже стал исследовать увертюры Крейцера и Мегюля, сонаты и пьесы Штейбельта, обучаясь в то же срок и скрипичной игре у одного из крепостных музыкантов своего дяди. На 13 году Глинка был отвезен в Петербург, где его поместили в новооткрытый чистокровный убежище при главном педагогическом институте. Профессорами Глинки были здесь известные в свое эпоха педагоги Раупах , Арсеньев , Куницын и Галич . выделка здесь давалось пестрое, очень поверхностное и не систематическое. Недостаточность пансионского преподавания живо чувствовалась Глинкой, писавшим родителям, что ученье в пансионе "довольно плохо". ненамеренно и поверхностно было и музыкальное культура Глинки. Он брал уроки у петербургских пианистов (знаменитого Фильда, давшего Глинке только 3 урока, его ученика Омана, Цейнера, с которым Глинка начал учиться также элементарной теории, и Карла или Шарля Мейера) и скрипачей (вроде концертмейстера Бема , не обладавшего педагогическим даром). У итальянца Тоди Глинка начал учиться и пению. Об успехах Глинки в фортепианной игре свидетельствует действие им на выпускном экзамене модного в то эпоха А-мольного концерта Гуммеля. около с более правильными музыкальными занятиями шли и музыкальные знакомства и музицирование с разными светскими любителями (Гемпелем, В.П. Энгельгардтом , дядей И.А. Глинкой и др.), а иногда и каким-нибудь заезжим виртуозом вроде Гуммеля. Увлекался он и оперой, имевшей в те времена шабаш разный запас ("Водовоз" Керубини, "Иосиф" Мегюля, "Жоконд" Изуара, "Красная Шапочка" Буальдьё). Первое сердечное горячность одной музыкальной знакомой, игравшей на арфе и обладавшей "прелестным сопрано", дало побуждение к первым опытам сочинения (вариации для фортепиано на тему Вейгля из оперы "Швейцарское семейство", вариации для арфы или фортепиано на тему Моцарта, вальс для фортепиано). С гармонией или "генерал-басом" Глинка тутто еще не был знаком, и его первые произведения имели безлич
ный и чисто дилетантский характер. По выходе из пансиона в 1822 г. Глинка не имел довольно времени и сил, для спокойно сидеть над развитием своего дарования. Поездки в деревню, на Кавказ (для лечения) и вспять в Петербург (1823); услуга в Министерстве Путей сообщения (1824 - 28), светские знакомства отвлекали его от настоящего призвания, не давая сосредоточиться. Занятиям с крепостным оркестром дяди Глинка должен своими практическими знаниями инструментовки. Глинка продолжал вкушать себя в разных родах сочинения (камерные и оркестровые пьесы, романсы, вокальные ансамбли), но не мог удовлетвориться этими попытками. Ему не хватало техники, и он стал брать уроки у некоего Цамбони (1828), но без особой пользы. Весною 1830 г. у расстроенное здоровье заставило Глинку избавляться для лечения в Германию и Италию. В промежутках среди поездками, во век остановок в городах, возобновлялись музыкальные занятия, опыты в сочинении, неудачные попытки брать уроки теории (например, у миланского теоретика Базили), иногда завязывались мимолетные музыкальные знакомства (с Мендельсоном, Поллини, Беллини, Доницетти и др.). вместе говоря, присутствие в Италии не принесло ему особой пользы, но зато поставило ближе к вокальной музыке и научило искусству черкать для голоса. Попытки сочинения в итальянском вкусе проворно убедили его в том, что он "не может быть искренно итальянцем", и машинально подготовили кривизна в сторону национальной русской музыки. Решающее вес для дальнейшего музыкального развития Глинки имели его систематические, хотя и непродолжительные (около 5 месяцев), занятия теорией композиции с Деном на обратном пути в Россию чрез Берлин (1833). Ден, по словам Глинки, привел в рас не один его теоретические знания, "но и идеи об искусстве вообще", дав ему впервые мочь "работать не ощупью, а с сознанием". В Берлине Глинка познакомился еще с пианистом Бергером, автором "превосходных" фортепианных этюдов, учителем Мендельсона. Здесь же начинают "все более и более проясняться" мысли Глинки "о национальной музыке", и складываются некоторые темы, вошедшие после в "Жизнь за Царя". Из-за границы Глинка возвращается уже готовым мастером. Ни семейные потери (смерть отца и брата), ни ночные поездки, знакомства и амурные приключения (вроде истории с немкой Луизой), ни сватовство и женитьба, оказавшаяся стремительно неудачной, не помешали ему в короткое эпоха создать "Жизнь за Царя", поставленную впервые в 1836 г. с громадным успехом. За "Жизнью за Царя" в 1837 г. последовали способный "Ночной смотр" и превосходная в музыкальном отношении "Херувимская", написанная для придворной капеллы, где Глинка получил местечко капельмейстера потом блестящего успеха своей первой оперы. тут же явилась первая догадка о "Руслане и Людмиле", а в 1838 г. были уже готовы такие ее капитальные номера, как персидский хор "Ложится в поле", марш Черномора, баллада Финна. изделие над оперой, однако, затянулась, частью по семейным невзгодам (разлад с женой, приведший после к полному разрыву) и новому сердечному увлечению, частью по недосугу и служебным занятиям в капелле, частью по отсутствию либреттиста, какой мог бы дать текст для некоторых необходимых номеров и связать уже готовые части в одно целое. Весь 1839 г. Глинка не брался за "Руслана", ограничиваясь небольшими произведениями (романсы, фортепианный песнь "La Separation", Valse Fantaisie, вальс и польский для оркестра и т. д.). В этом же году произошел конечный отверстие с женой, крепко отразившийся на впечатлительном и нервном композиторе. прорва времени и сил отнимала также беспутная и нетрезвая холостая общество Кукольника с братией, отношения с которой завязались еще в 1835 - 36 годах. всего осенью 1840 г. Глинка еще принялся за "Руслана", а также за музыку к "Князю Холмскому" Кукольника. Весною и осенью 1841 г. дело над "Русланом" пошла быстрее, и к весне 1842 г. песнь была около вовсе готова, а 27 ноября 1842 г. состоялось ее первое представление, принесшее автору ряд чувствительных огорчений. Публике и высшему обществу зрелище не понравилась, правитель Николай I в IV акт
а умышленно вызвал одного декоратора Роллера и уехал, не дождавшись конца; "знатоки", вроде линия М.Ю. Виельгорского, объявили оперу "неудавшейся" (un opera manque), артисты дулись за "неблагодарные" партии, а Ф. Булгарин открыл против нового произведения Глинки целую кампанию в своей "Северной Пчеле". Опера, выдержавшая все-таки в ход одной зимы 32 представления, в конце концов, в 1846 г. была снята со сцены, воеже еще заболевать на ней лишь посредством 13 лет, уже в смерти Глинки. Огорченный, замкнувшийся в себе и опять начавший прихварывать, Глинка вскоре (в 1845 г.) вновь собрался за границу, прежде в Париж, где познакомился с Берлиозом и дал даже пение из своих сочинений, не имевший, впрочем, особого успеха, но вызвавший зато известную статью Берлиоза "Michel Glinka" ("Journal des Debats"), в которой впервые музыкальный способность Глинки получил верную и лестную оценку от величайшего музыкального гения Франции. Из Парижа в мае 1845 г. Глинка отправился в Испанию, где уже осенью была готова его первая испанская начало на тему "Арагонской хоты". Проведя здесь целых два года в переездах из одного города в другой, Глинка весной 1847 г. двинулся вспять на родину чрез Германию и Австрию. По приезде в Россию, он поселился в Смоленске, где возникли его наиболее зрелые фортепианные пьесы: "Souvenir d'une mazurka", "Баркаролла" и "Молитва" (впоследствии прилаженная к известной "Молитве" Лермонтова ), а кроме в Варшаве (с марта 1848 г.). между разных новых знакомств и мелких связей Глинка находил дата и для творчества. помимо нескольких превосходных романсов ("Слышу ли звук твой", "Песнь Маргариты" и др.), здесь написана первая вид "Ночи в Мадриде" - "Recuerdos de los Castillis" и знаменитая оркестровая мысль "Камаринская". затем непродолжительной поездки на зиму 1848 - 49 годах в Петербург Глинка опять поселился в Варшаве, ведя "рассеянную жизнь", не "радовавшую", впрочем, его и "не наводившую на музыкальные вдохновения". помимо немногих романсов ("Разговор", "Финский залив" и др.), в августе 1850 г. возникла здесь вторая испанская начало Глинки "Ночь в Мадриде", переделанная из "Recuerdos de los Castillos", - последнее крупное оркестровое препарат Глинки. Прожив в этого год в Петербурге (до конца мая 1852 г.), Глинка вновь уехал во Францию, собираясь оттуда в Испанию, но вернулся в Париж, где оставался до весны 1854 г., ведя мало продуктивную жизнь, наполненную, главным образом, чтением ("Илиады", "Одиссеи" и "Овидия" во французском переводе и "Неистового Орланда" Ариосто), посещением кое-каких частных музыкальных собраний и концертов, хлопотами о прислуге и неутомимо менявшихся миловидных "нянях" и т. д. Из музыкальных встреч этого времени "Записки" Глинки отмечают посещение его Мейербером. початок войны 1854 г. заставило Глинку покинуть Францию и возвращаться в Петербург, где он поселился со своей сестрой Л.И. Шестаковой , по настоянию которой написал свои "Записки", являющиеся драгоценным биографическим материалом. Последние годы своей жизни Глинка приблизительно сносный не писал. опыт привыкать за новую оперу "Двумужница" (на содержание драмы князя Шаховского ) резво была оставлена, а возобновившиеся опыты церковной композиции ("Ектения" и "Да исправится", 1855) бегло убедили его в необходимости предпринимать серьезным изучением церковных ладов. Весною 1856 г. он выехал с этой целью в Берлин к Дену и ревностно принялся за работу, прерванную смертью на чужбине 3 (15) февраля 1857 г. - Неудачная личная общежитие и тягостные общественные условия не благоприятствовали полному и плодотворному развитию гения Глинки. Тем не менее историческое и художественное разум творчества Глинки является основным, капитальным для истории русской музыки и может быть приравнено лишь к значению Пушкина для нашей литературы. Последний, однако, имел крупных предшественников вроде Державина , Карамзина , Батюшкова , Жуковского , тутто как Глинке едва все приходилось делать силою своего гения. Псевдонациональные романсы и оперы наших композиторов-дилетантов и ремесленников конца XVIII в. и начала XIX в. (Пашкевича , Бюлана , Фомина ,
братьев Титовых , Верстовского , Кавоса ) по примитивности формы и техники и наивности музыкального содержания сносный не могли дать Глинке, могучему мастеру музыкальной характеристики, гениально непринужденному технику, яркому и богатому колористу, поражающему классической простотой и удивительной новизной и свежестью творчества в одно и то же время. На станция условного национального стиля своих предшественников, выражавшегося в полуитальянском-полурусском складе мелодии, поддерживаемой нехитрым сопровождением и самой элементарной гармонизацией итальянско-европейского характера, Глинка дал образчики удивительного по новизне, гениального прозрения в сокровеннейшую углубление народного творчества, вроде хоров "Разливалася" и "Славься" в "Жизни за Царя", многих мест "Руслана", "Камаринской" и т. д. В этом смысле Глинка мог встречать себе учителей и предшественников токмо в великих европейских композиторах - Моцарте, Бетховене, Вебере, усваивая от них не одни технические приемы или внешнюю манеру выражения (как делал Верстовский, подражая Веберу), но очень дух их творчества, самую суть их свободного гения. В Глинке, как и в Пушкине, мы находим гармоническое соединение национального начала с общечеловеческим и европейским. около с глубоко русскими страницами "Жизни за Царя" и "Руслана" мы встречаем в первой опере блестящие и величавые картины рыцарской Польши, яркие и знойные испанские увертюры, великолепные восточные номера "Руслана" и другие более мелкие произведения, отразившие национальный качество разных стран, посещенных Глинкой (Италия, Польша, Кавказ, Финляндия, Испания, менее только Германия). Любопытно, что к симфонической обработке русских народных напевов ("Камаринская", 1848) Глинка пришел от своих испанских увертюр ("Арагонская хота", 1845 г.; "Recuerdos de los Castillos", 1848 г. - первая вид "Ночи в Мадриде", 1851). Одной из сильнейших сторон художественного наследия Глинки является его ориентализм, столь излюбленный нашей новой музыкальной школой и проявившийся с такой яркостью в опере "Руслан и Людмила". Это сравнение восточного колорита с русским, в конце концов, восходило к пушкинской поэме (хозарский хан Ратмир, волшебные девы-одалиски, волшебник-финн). С действительно гениальным чутьем Глинка развил восточные мотивы, брошенные в поэме Пушкина, и выдвинул их в один ряд с национальным русским содержанием, определив этим и тема русской национальной музыки в произведениях Балакирева , Бородина , Римского-Корсакова , Глазунова , Ляпунова и др. исключая этого общего влияния на судьбы русской национальной музыки, Глинка внес в нее горы нового и в умышленно техническом и формальном отношениях. Ему принадлежит ряд неувядаемых образцов в различных областях композиции. Его оперные формы отличаются замечательной для своего времени свободой, естественностью и гибкостью (сцена Сусанина в лесу, интродукция "Руслана"), при грандиозности замысла и построения (финал "Жизни за Царя"), сияние инструментовки, опытность владеть хоровыми массами. Он же является отцом художественного русского романса. У него впервые находим художественно законченную внешнюю форму романса, заключающую в себе точно художественное музыкально-поэтическое содержание. Уже ранние его романсы, например, "Не искушай меня без нужды" и "Разочарованье", превосходят свежестью музыки и художественной законченностью все другие современные русские романсы (Титова, Верстовского, Алябьева ). Позднее им создано порядочно неувядаемых, классических образчиков действительно художественного русского романса, как, например, способный по новизне декламационных приемов и живописности сопровождения "Ночной смотр", захватывающая "Песнь Маргариты", глубоко любовный и опрятный по выражению "Слышу ли напев твой", сосредоточенно-страстный "Как сладко с тобою мне быть", грациозно-лирический "Я помню чудное мгновенье" и ряд других замечательных романсов вроде "Дубрава шумит", "Еврейская песня" из "Князя Хованского" и т. д. Самобытная русская симфоническая искусство также восходит к Глинке. В этой области Глинка не имел у нас предшественников. При всем своем русском характере увертю
ра "
