Выдающийся советский скрипач Мирон Борисович Полякин — один из самых блестящих представителей ауэровской школы*. Его короткая, но творчески яркая жизнь оставила огромный след в музыкальном искусстве.
Мирон Полякин родился 12 февраля 1895 года в городе Черкассы на Украине в многодетной семье. Мать, крайне музыкальная от природы, самостоятельно, без педагогов научилась забавлять на скрипке. Она была родственницей Шолом-Алейхема, журналист хорошо знал эту семью, не раз бывал у Полякиных в доме. после знакомые и друзья находили в характере Мирона черты сходства с его знаменитым родственником: любовь к юмору и острую наблюдательность. если ему исполнилось семь лет, умерла мать. Отец, одаренный правитель и скрипач, рано начал работать с сыном, но потом смерти жены отправил его для продолжения музыкального образования в Киев, в музыкальную школу, директором которой был обще композитор, классик украинской музыки Н.В. Лысенко. талант мальчика произвело на Лысенко большое впечатление. Он определил его в комната известного скрипичного педагога Елены Николаевны Вонсовской, ученицы Фердинанда Лауба, великого чешского скрипача, какой долгие годы работал в Москве и считается основателем московской скрипичной школы.
Мирон проучился у Вонсовской четыре года, достиг значительных успехов и прошел крупный и много запас вплоть до концертов Мендельсона, Бетховена, Чайковского. кроме Лысенко решил отправить мальчика в Петербург к знаменитому педагогу Леопольду Ауэру. Полякин поступил в Петербургскую консерваторию в 1908 году — ему было 13 лет! В это эра в классе профессора Ауэра учились невыносимо пропасть одаренных детей: Е. Цимбалист, М. Пиастро, Ц. Ганзен, Я. Хейфец. И между этих блестящих учеников М. Полякин по праву занимал первое место. В архиве Петербургской консерватории сохранились экзаменационные ведомости с пометками Ауэра и директора консерватории А. Глазунова. потом экзамена 1910 года против фамилии Полякина Ауэр сделал краткую, но красноречивую пометку: !!!, а Глазунов написал: "Исполнение высокохудожественное. Превосходная техника. чудный тон. Тонкая фразировка. характер и направление в передаче. согласный артист". затем экзамена 1911 года Ауэр написал: "Выдающийся!", а Глазунов отметил: "Первоклассный виртуозный талант. Поразительное техническое совершенство. интересный непобедимый тон. В передаче сплошное вдохновение. действие потрясающее".
В Петербурге Полякин жил один, поодаль от семьи, и Ауэр принимал большое покровительство в его судьбе. если некогда у мальчика из-за длительных и напряженных занятий началось переутомление, Ауэр отправил его к лучшему врачу и следил за точным выполнением режима, назначенного доктором. Как-то Ауэр решил проверить, как его воспитанник занимается дома. Явившись тайком, бесконечно стоял за дверью и слушал, как играет Мирон. "Да, из тебя выйдет толк", — сказал он, войдя в квартиру.
амур Полякина к скрипке, его старание и увлеченность занятиями, его большой судьба и повиновение учителю — все это импонировало Ауэру. Практически он стал для мальчика вторым отцом: он был его педагогом и воспитателем, строгим, любящим, заботливым.
Успехи Мирона были ошеломляющими. 24 января 1909 года в Малом зале Петербургской консерватории состоялся его пионер сольный концерт. Полякин исполнил сонату Генделя, каприсы Паганини, пьесы Чайковского, Сарасате и пение Венявского. чрез год на сольном концерте он сыграл две части концерта Чайковского и пение № 1 М. Бруха. Это запас концертирующих скрипачей, а Мирону Полякину в это эра было как 14-15 лет. Он был назначен от класса Ауэра забавлять на торжественном праздновании 50-летия Петербургской консерватории 16 декабря 1912 года. Первая опилки концерта Чайковского "была сыграна великолепно талантливым учеником профессора Ауэра г. Полякиным" — писал ведущий порицатель того времени В. Каратыгин.
в первого же концерта Полякину поступило туча предложений с просьбой выступить в разных городах России, но Ауэр запротестовал — исключительно путем два года он разрешил ученику поездку в Ригу, Варшаву и Киев. Выступления имели громкий успех. Вспоминая игру Полякина в юные годы, его соученик Л.М. Цейтлин, после знаток Московской консерватории, писал: "Техническая и художественная игра мальчика живо напоминала его знаменитого педагога. Моментами трудно было поверить, что на эстраде стоит ребенок, а не взрослый артист".
Полякин пробыл в консерватории вплоть до конца 1917 года, если ученый Ауэр со многими из своих учеников и их родителями покинул Россию и эмигрировал в Америку. потом этого Полякин, прервав учебу, на четыре года уезжает на гастроли в Европу. Таким образом, он не окончил консерваторию, что, однако, не помешало ему после начинать профессором своей alma mater.
Его выступления в Европе принесли ему славу и ликование как публики, так и критиков. Вот одна из рецензий: "М. Полякин предстал предварительно берлинской публикой как настоящий скрипач и мастер. очень удовлетворены столь благородным… исполнением, столь совершенной музыкальностью, точностью интонации и отделкой кантилены…"
В начале 1922 года Полякин приехал на гастроли в Америку. Начал он с Нью-Йорка, где в то период находился весь цвет скрипичной музыки — Фриц Крейслер, Леопольд Ауэр со своими учениками Я. Хейфецем, Е. Цимбалистом, М. Эльманом и другими. борьба была большая. опыт Полякина состоялся 27 февраля 1922 года в Таун-холле и прошел блестяще. Скрипач покорил американскую, а после и мексиканскую публику. В 1925 году в США он получил первую премию на "Конкурсе всемирных скрипачей", где было отдельно отмечено его устройство скрипичного концерта Чайковского.
Полякина почасту сравнивали с Хейфецем. Но хотя они оба вышли из школы Ауэра, их подход к исполнению был различным. Хейфец играл за ровно, с присущим ему мастерством, это был олимпиец, он находился как бы над сочинением и взирал на композитора с возвышенность своего Олимпа. Полякин находился "внутри" исполняемой музыки, ему была свойственна упрямство художественных вкусов, изысканная благолепие звука, он не за играл "ровно", но появлявшаяся изредка нервность подчеркивала настоящую артистичность исполнения (говоря словами Мандельштама, играл "на отверстие аорты").
Несмотря на великий счастье в Америке, Полякина тянуло на родину. В 1926 году он вернулся в Советский Союз, и "железный занавес" за ним опустился. выключая короткой поездки в Эстонию в 1928 году он больше не покидал СССР. залпом в возвращения он получил служба профессора Ленинградской консерватории. отдельный его пение становился событием музыкальной жизни Ленинграда и Москвы. Им восхищались, он покорял своей возвышенной романтичностью и страстностью исполнения. В 1936 году Полякин переехал в Москву, где стал профессором класса скрипки в школе высшего мастерства при Московской консерватории. В 1938 году на вечере, посвященном 75-летию Ленинградской (Петербургской) консерватории, Полякин играл согласие Глазунова. Один из рецензентов писал: "Со скульптурной выпуклостью, смелыми, крупными штрихами воссоздавал он пред зачарованными слушателями возвышенно-прекрасные образы, и романтика этого сочинения удивительно гармонично сочеталась с романтикой художественной натуры исполнителя".
М. Полякин оказал большое воздействие на многих скрипачей предвоенного времени. У него учились М. Фихтенгольц, Е. Гилельс, М. Козолупова и другие. Для целого поколения скрипачей он был идеалом исполнителя. пред ним преклонялись, его любили.
16 апреля 1939 года отмечалось 25-летие его концертной деятельности. На это событие откликнулся главный пианист, учитель Генрих Нейгауз, что не раз выступал вкупе со скрипачом: "Юбилейный пение Полякина был настоящим праздником исполнительского искусства… В художественном облике Полякина пленяет его страстность… Полякин исполнял пение Чайковского, игранный им тысячи раз: этот согласие он еще юношей играл чудесно, вспоминаю его устройство в Павловске в 1915 году, но теперь он играл его с таким волнением и трепетом, как точно он исполнял его впервые… пение звучал малость нервозно, но эта нервозность была плотью от плоти настоящего искусства, и Концерт, заигранный и избитый, прозвучал еще свежо, молодо, вдохновенно и прекрасно… целиком изумительным было действие брамсовского концерта. Тут было все: мысль, чувство, чудесная техника, чудный звук, глубокое понимание в умысел автора".
21 мая 1941 года, возвращаясь из кон
