ПРИ УПОМИНАНИИ имени знаменитого французского композитора Мишеля ЛЕГРАНА обычно звучит фраза: «А, ну как же! «Шербурские зонтики»!» А еще он написал музыку более чем к 200 фильмам, получил три «Оскара» и пять премий «Грэмми» в номинации «Лучшая музык
^Псы-композиторы
+— ГОВОРЯТ, ко всему на свете дозволительно подобрать свою музыку. Какую мелодию вы подобрали бы для России?
— Пф-ф-ф… необыкновенный вопрос! Во всяком случае, это должна быть напев лирическая и романтическая одновременно. Это точно! Она должна быть медленной и широкой. В миноре, конечно, но — радостная, полная каких-то красок будущего.
Вы знаете, со мной произошла одна забавная история. Как-то я просыпаюсь утром и понимаю, что нашел замечательную мелодию (напевает нечто, напоминающее Гимн СССР). Записал ноты и тут же позвонил своему другу. «Замечательно! — ответил он. — Вот как знаешь, это же Гимн России». Я смог говорить только: «Черт подери!» Клянусь, это подлинная история!
+— немедленно все чаще и чаще человека заменяет компьютер. Убьет ли электроника композиторское искусство?
— Настоящих композиторов она не убьет. Да, компьютеры дарят иллюзию легкости творческого процесса тем, кто не является настоящим композитором. Мой пес при желании тоже может выдумывать музыку — ему надо лишь нажать лапой на скольконибудь клавиш на компьютере. И у него получится мелодия, довольно ритмичная, гармоничная. На земле сейчас живут тысячи, миллиарды таких псов-композиторов, нажимающих кнопки на клавиатуре своей техники.
Но настоящие композиторы не сдаются, потому что исключительно живой, способный смертный может передать сквозь музыку все те чувства, что бушуют в нем. И разбудить ответную бурю в душах слушателей.
^Мир мог бы быть спасен
+— У РУССКИХ композиторов есть такая поговорка: «Нот только семь, а пить хочется всем», следовательно не грех хорошую мелодию у коллеги стянуть.
— Нет-нет, все не так. Нот на самом деле двенадцать. И если ты соединяешь их в мелодию, надо предполагать не о том, как бы хорошо есть на заработанные деньги, а о том, что надо постараться сохранить вертикальное положение, то есть быть уважаемым и… голодным. Конечно, позволительно придумывать и лежа, и есть лежа приятнее, и денег у тебя довольно больше. Но будешь ли ты счастлив…
+— Почему? ужели монета — это несчастье?
— Да-да, хорошо, если у тебя есть деньги, но хорошо еще и величаться собой. Если вы идете на компромисс, воеже получить что-то в жизни, вы становитесь предателем самого себя. Это приговор лучше только подходит к политическим деятелям. Политический предприниматель — известный мерзавец. Чем выше он поднимается, тем чаще ему приходится идти на компромиссы и ладить с целиком неприемлемыми для любого порядочного человека вещами. Это приходится созидать любому политику в всякий стране мира. если я спрашиваю: «Чем вы занимаетесь?» — и слышу ответ: «Политикой», я тут же ухожу от этого человека, потому что знаю, что он сволочь по определению.
А в искусстве все наоборот. следовательно нужно, дабы странами руководили художники. Это шутка, конечно. Но это было бы чудесно, потому что художник, творя, не думает о зарабатывании денег или о том, как заполучить власть. Он думает о человеческой красоте, и мир, таким образом, мог бы быть спасен (довольно смеется).
+— А ваши личные взаимоотношения с деньгами как складываются?
— Я не плюю на деньги, нет! (Смеется.) Но у меня с ними вконец простые отношения. если мне было 22 года, я впервые в жизни сделал передачу для американского радио. Мне заплатили тысячу долларов. Целое состояние! Я изрядно месяцев думал, что же с ними делать, и решил-таки решать их в банк. Направляясь в банк, шел мимо магазина, где продавалась восхитительная кинокамера, которая стоила как раз тысячу долларов. Находился тот лабаз насупротив банка. Я стоял, раздираемый противоречиями, и думал, какую же дверь начинать — банка или магазина, но все-таки купил камеру и не пожалел.
если у меня есть деньги, я покупаю все, что захочется. У меня есть самолет, я сам его пилотирую. У меня есть машина, дома. И если сразу в какой-то момент не окажется ни сантима, я продам самолет, продам свои дома, а на вырученные от продажи мелочь куплю новые.
+— Вы дружите, работаете со многими известными людьми. Какие они на самом деле — в жизни, а не на сцене?
— Мои друзья делятся на две категории — творцы и исполнители. Это абсолютно разные по характеру люди. виновник — он не боится: у него внутри — как богатый-богатый склад, откуда он довольно пользоваться компоненты для своего творчества. А деятель — боится. Как один он достигает статуса звезды, у него появляется боязнь обеднеть ниже этого уровня, и он отдельный раз обязан чем-то подчинять публику. И чем дальше, тем виртуознее это делать. Получается, что чем больше знаменит исполнитель, тем больше он рискует и тем больше боится рисковать. Та же Барбра Стрейзанд. Она целыми днями дрожит. Я говорю ей: «С твоей-то известностью ты можешь изготовлять на сцене что угодно. Ты собираешь самые большие концертные залы в мире». А она предпочитает работать дома и ничто не производить — боится ошибиться на глазах у публики.
+— А вы сроду не боялись?
— Нет, страха не было никогда. Возможно, потому, что сроду не пытался мучиться ниже своих возможностей — мне было бы тошно. если пишу музыку, я за пытаюсь быть оригинальным, для самого себя удивить. Может, это звучит несерьезно, но творцы общий мало спят. Они все срок крутятся в постели, ищут свежее аул на подушке. Это свежее полоса на подушке — что-то новость в их творчестве.
Можете не верить, но я впервые испугался здесь, в России. На Западе я хорошо известен, а этот мир мне незнаком, кино вашего я не знаю, с музыкантами не работал. Я чувствую себя не в своей тарелке. И это замечательно! Надо стараться разорвать рутину.
