Много лет выступала вместе с Обуховой певица Е.К. Катульская. Вот что она говорит:
«Каждый спектакль с участием Надежды Андреевны казался торжественным и праздничным и вызывал всеобщий восторг.
Обладая чарующим, неповторимым по красоте тембра голосом, тонкой художественной выразительностью, совершенной вокальной техникой и артистизмом, чаяние Андреевна создала целую галерею сценических образов глубокой жизненной правды и гармонической законченности.
Владея изумительной способностью художественного перевоплощения, шанс Андреевна умела откапывать для убедительной обрисовки характера сценического образа, для выражения различных человеческих чувств необходимую окраску интонации, тонкую нюансировку. Естественность исполнения за сочеталась у нее с красотой звука и выразительностью слова».
чаяние Андреевна Обухова родилась 6 марта 1886 года в Москве, в старинной дворянской семье. Ее мать рано умерла от чахотки. Отец же, Андрей Трофимович, бравый военный, занятый служебными делами, поручил холя детей деду по матери. Адриан Семенович Мазараки воспитывал внуков — Надю, ее сестру Анну и брата Юрия — у себя в деревне, в Тамбовской губернии.
«Дед был прекрасным пианистом, и я часами слушала в его исполнении Шопена и Бетховена», — рассказывала позднее мечта Андреевна. Именно дед приобщил девочку к игре на рояле, к пению. Занятия шли успешно: в 12 лет напитки Надя играла ноктюрны Шопена и симфонии Гайдна и Моцарта в четыре руки с дедушкой, терпеливым, строгим и требовательным.
в потери жены и дочери Адриан Семенович непомерно боялся, как бы и внучки не заболели туберкулезом, и потому в 1899 году привез внучек в Ниццу.
«Помимо наших занятий с профессором Озеровым, — вспоминает певица, — мы начали делать на французских курсах литературы и истории. Это были частные курсы учитель Виводи. преимущественно подробно мы проходили историю Французской революции. Этот наука нам преподавала сама Виводи, умнейшая женщина, принадлежавшая к передовой, прогрессивной интеллигенции Франции. Дедушка продолжал гореть с нами музыкой.
Мы приезжали в Ниццу в ход семи зим (с 1899 по 1906 год) и исключительно на третий год, в 1901 году, начали брать уроки пения у Элеоноры Липман.
Я с детства любила петь. И моей заветной мечтой за было учиться пению. Я поделилась моими мыслями с дедушкой, он отнесся к этому несказанно одобрительно и сказал, что сам уже об этом думал. Он начал целить справки о профессорах пения, и ему сказали, что лучшей преподавательницей в Ницце считается учитель Липман, ученик знаменитой Полины Виардо. Мы с дедушкой поехали к ней, она жила на бульваре Гарнье, в своей маленькой вилле. учитель Липман встретила нас приветливо, и если дедушка рассказал ей о цели нашего прихода, она бесконечно заинтересовалась и обрадовалась, узнав, что мы русские.
потом пробы она нашла, что шум у нас хорошие, и согласилась делать с нами. Но она не разом определила у меня меццо-сопрано и сказала, что в процессе работы довольно видно, в какую сторону довольно разгораться мой напев — вниз или вверх.
Я была далеко огорчена, если учитель Липман нашла, что у меня сопрано, и завидовала сестре, потому что учитель Липман определила у нее меццо-сопрано. Я за была уверена, что у меня меццо-сопрано, низкое звучание было мне более органично.
Уроки учитель Липман были интересными, и я с удовольствием на них ходила. учитель Липман сама аккомпанировала нам и показывала, как надо петь. По окончании урока она демонстрировала свое искусство, пела самые разнообразные арии из опер; например, контральтовую партию Фидес из оперы Мейербера «Пророк», арию для драматического голос Рахили из оперы Галеви «Жидовка», колоратурную арию Маргариты с жемчугом из оперы Гуно «Фауст». Мы с интересом слушали, удивлялись ее мастерству, технике и диапазону ее голоса, хотя сам звук был неприятного, резкого тембра и она ужасно широко и некрасиво открывала рот. Аккомпанировала она себе сама. Я тутто еще мало понимала в искусстве, но ее дело меня поражало. всетаки мои уроки не за были систематическими, так как я зачастую хворала ангиной и не могла петь».
затем смерти дедушки чаяние Андреевна и Анна Андреевна возвратились на родину. Дядя Надежды — Сергей Трофимович Обухов — занимал звание управляющего театрами. Он обратил почтение на редкие качества шум Надежды Андреевны и на ее любовь к театру. Он способствовал тому, что в начале 1907 года Надежду приняли в Московскую консерваторию.
«Класс прославленного профессора Умберто Мазетти в Московской консерватории стал как бы вторым ее домом, — пишет Г.А. Поляновский. — Усердно, забывая о сне и отдыхе, училась предположение Андреевна, наверстывая, как ей казалось, упущенное. Но здоровье продолжало уцелеть слабым, видоизменение климата была резкой. устройство требовал более тщательного ухода — сказывались перенесенные в детстве болезни, да и наследственность давала себя знать. В 1908 году, только год после затем начала столь успешных занятий, пришлось на период прервать теория в консерватории и вновь поехать в Италию лечиться. 1909 год она провела в Сорренто, в Неаполе, на Капри.
...Как токмо здоровье Надежды Андреевны окрепло, она стала приготовляться в обратный путь.
С 1910 года — вновь Москва, консерватория, разряд Умберто Мазетти. Занимается она по-прежнему больно серьезно, постигая и отбирая все ценное в системе Мазетти. примечательный учитель был умным, чутким наставником, помогавшим ученику выучить чувствовать себя, закрепить в своем голосе естественное ход звука».
Еще продолжая учиться в консерватории, Обухова поехала в 1912 году на пробу в Петербург, в Мариинский театр. Здесь она спела под псевдонимом Андреева. На следующее утро молодая певец прочитала в газете, что на пробе голосов, состоявшейся в Мариинском театре, выделились исключительно три певицы: Окунева, драматическое сопрано, еще кто-то, кого я не запомнила, и Андреева, меццо-сопрано из Москвы.
Вернувшись в Москву, Обухова 23 апреля 1912 года сдала испытание по классу пения.
Обухова вспоминает:
«Я адски хорошо прошла на этом экзамене и была назначена петь на годичном актовом концерте в Большом зале консерватории 6 мая 1912 года. Пела я арию Химены. Зал был переполнен, меня далеко тепло принимали и ворох раз вызывали. По окончании концерта некоторый подходили ко мне, поздравляли с успехом и с окончанием консерватории и желали больших побед на предстоящем мне артистическом пути.
На по день я прочитала в газете рецензию Ю.С. Сахновского, где было сказано: «Прекрасное чувство оставила исполнением арии Химены из «Сида» Массне г-жа Обухова (класса профессора Мазетти). В пении ее кроме отличного шум и прекрасного умения иметь им слышались задушевность и теплота как истинный знак большого сценического дарования».
Вскоре потом окончания консерватории Обухова вышла замуж за Павла Сергеевича Архипова, служащего Большого театра: он заведовал постановочно-монтировочной частью.
До 1916 года, если певец поступила в осязательный театр, она изобилие концертировала по всей стране. В феврале Обухова дебютировала партией Полины в «Пиковой даме» на сцене Большого театра.
«Первое выступление! Какое воспоминание в душе артиста может сравниться с памятью об этом дне? Полная радужных надежд, вышла я на сцену Большого театра, как входят в близкий дом. Таким домом был и остался для меня этот эстрада на протяжении всей моей более чем тридцатилетней работы в нем. Здесь прошла большая рацион моей жизни, с этим театром связаны все мои творческие радости и удачи. довольно сказать, что за все годы своей артистической деятельности я ни разу не выступала на сцене какого-нибудь другого театра».
12 апреля 1916 года иллюзия Андреевна введена в зрелище «Садко». Уж с первых представлений певец сумела передать теплоту и человечность образа — ведь это отличительные свойства ее дарования.
Н.Н. Озеров, выступавший с Обуховой в спектакле, вспоминает: «Н.А. Обухова, певшая в день знаменательного для меня первого спектакля, создавала удивительно образцовый хороший способ верной, любящей русской женщины, «новгородской Пенелопы» — Любавы. заметный по красоте тембра бархатный голос, свобода, с которой певец им распоряжалась, подкупающая сила чувств в пении характеризовали за выступления Н.А. Обуховой».
Так она начинала — в содружестве со многими выдающимися певцами, дирижерами, режиссерами русской сцены. А после и сама Обухова стала одним из таких корифеев. Более двадцати пяти партий спела она на
