Джаз - дорога ежесекундного творчества: ты ищешь и всегда находишь что-то новое. Это свободный образ жизни. В джазовой музыке можно абсолютно все, лишь бы знать, чего хочешь. Но чем меньше рамок, тем сложнее быть свободным.
- Ваши новые альбомы «Black» и «White» - какие они?
- В белом альбоме - искусство с электронным сопровождением, а в черном - студийная запись живьем. Черно-белый - это цвет без претензий, и музыка, соответственно, тоже. чистый книга более спокойный, искусство в нем тонкая и прозрачная. грязный - более энергичный. Конечно, они абсолютно разные. Но некоторые песни в них совпадают, такие как «Olei» или «Once on the Street». Мы их так записали специально, для посмотреть на них с разных сторон.
- А который из альбомов появился первым?
- Мы записывали оба вместе. Сложно оглашать об их особенностях, потому что музыку не нуждаться объяснять словами. Мелодии, которые ты просто по деталям собираешь из жизни и отношений, превращаются в твоей душе в музыку, и ты их играешь на концерте. Наверное, главная их исключение в том, что в них мы постарались передать через музыки наше настроение, события, которые происходят в жизни, переживания.
- Вы воспринимаете музыку путем цвет?
- В мироощущении каждого человека преобладает какой-то свой цвет, своя внутренняя температура, которую дозволено передать, дополняя, переосмысливая ее внутри себя. В который гамме я воспринимаю век около себя, в такой и передаю.
- И какова гамма вашей музыки?
- Нейтральная. Светлая такая. Например, выходишь и видишь - зал вишнево-красный, и мгновенно понимаешь, что в нем надо по-особому отдавать музыку, менять температуру, для не было ужасно жарко. трель напрямую зависит от пространства зала, а сортировка произведений - от желаний слушателей. по мой книга довольно уже в второй цветовой гамме. Думаю, если буду писать его, придется действительно задуматься о цвете. Потому что очень в этом случае промахнуться, цвет и искусство должны точный совпадать. Может быть, я найду цвет, кто мне несказанно понравится, а уже затем этого что-то похожее появится в музыке. Но пока весна, мне вконец хочется съездить домой, в Грузию, погулять, опять почувствовать красоту тех мест, где я росла. А еще впереди лето и осень, впереди у меня все. Знаете, ведь каждую секунду рождается что-то особенное.
- Концерты во МХАТе впервые будут на обширный сцене?
- Сольные - да. вместе опыт выступления на огромных сценах у нас уже есть - мы выступали на фестивалях. Для нынешних концертов мы пригласили московских музыкантов: трубача Константина Куликова, перкуссионистку Анну Шленскую и камерный согласие солистов оркестра «Новая Россия» под руководством Юрия Башмета. Аранжировки лучших композиций с альбомов «Black» и «White» для оркестра сделал грузинский автор Звиад Болквадзе.
- Вы ведь любите эксперименты в музыке?
- неимоверно люблю. Но и в жизни тоже… дни же и есть музыка. Она занимает едва все мое время. Отец говорит, мне спорадически надо трусить того, что я за погружена в музыку!
- Как вы пришли к джазу?
- если я услышала джаз, то почувствовала - он даст ответы на все мои вопросы! Я пошла по этой дороге и прогрессивно получила ответы. Джаз - мостовая ежесекундного творчества: ты ищешь и за находишь что-то новое. Это безвозмездный икона жизни. В джазовой музыке дозволено абсолютно все, лишь бы знать, чего хочешь. Но чем меньше рамок, тем сложнее быть свободным.
- Для кино вы сами писали музыку?
- Да, единодушно с моим гитаристом Гочей Качеишвили. К документальному иллюстрированному фильму, что длится 52 минуты. Он рассказывает о грузинских иконах IX-XX веков. делать с этим материалом было сложно. В частности потому, что никакого действия в нем приблизительно нет, просто показывают иконы. Их надо было оживить. Я рада, что смогла в таком проекте поучаствовать. Есть и другие фильмы, где звучит наша музыка, - «Яблоко», «Оранжевое небо». Вообще-то наша искусство похожа на кино: в ограниченное время, скажем за семь минут, происходит целая история, и ты голосом должна ждать рассказать о любви, о расставании или о чем-то еще. Хотя есть и различие: согласие - это ты, а искусство за кадром - это другое. Ты вынужден настолько красиво все сделать, чтобы, не показывая себя, передать то, что происходит в кадре. И ты повинен настолько осторожный все это преподнести зрителю, для он не думал о тебе, а думал о фильме и музыке в фильме, он принужден жить в этой истории.
- Вы с детства поете?
- С самого детства! С четырех лет я на сцене, в семь лет начала гастролировать. Меня научил петь и забавлять на инструментах мой дядя Шота. Мы пели вместе: у нас дома пели все, кто там жил. Даже собаки! В семье все творческие люди - кто занимается ювелирным делом, кто пением, кто играет, кто шьет. Все что-то создают… Мой отец крайне изобилие работает, и ни разу я не припомню, для он пришел негодующий или сказал, что устал. Как-то я спросила его: «Как выучить так работать?» И он мне ответил: «Когда ты выбрала свое дело, нашла себя, если ты можешь беспрестанно распечатывать в своем деле что-то новость и приобретать от этого утеха - как дозволительно быть еще и недовольным при этом?» Быть недовольным - это для него неблагодарность по отношению к себе и делу, которым занимаешься. И я научилась быть благодарной, что нашла себя в музыке, что могу петь, играть, ходить с концертами и извещать частичкой себя с людьми.
- Я знаю, что у вас особое приказ к вещам. На концертах не раз видела, что вы что-то вешаете на микрофон.
- Это колокольчики! Потому что они звучат… Мои инструменты - как продолжение меня. Я покупаю страсть инструментов. Аккордеоны, перкуссии, даже игрушки, которые я люблю. Инструменты оживляют меня, дают мне новость дыхание.
У них и друг с другом возникает какое-то притяжение. Есть правила, которые просто надо знать: например, инструменты из дерева очень оценивать дружно с инструментами из кожи. Я не могу сохраниться на одном месте, неумолчно переезжаю, и все многочисленные инструменты и цветы таскаю повсеместно за собой. Последние шесть лет меня спрашивают: «Где вы живете?» А я не знаю! Я живу там, где пою.
