«В истории норвежской музыки лишь немногие имена окружены таким романтическим ореолом, как имя Уле Булля. Блестящий артист стоит в одном ряду с великими виртуозами Листом и Паганини. Его часто сравнивали с ними, вспоминая о поразительной славе, котор
Его вид и замашка следовать приковывали внимание. В то сезон едва ли позволительно было встретить мужчину с более прекрасным обликом, чем Уле Булль, — писал Юнас Ли. — Стройный, замечательно сложенный, высокий, он был, дозволено сказать, идеальным представителем своих соотечественников. невзыскательный и дешевый способ жизни позволил ему сохранить до конца своих дней здоровье и изящную фигуру, талию молодого человека, но душа великана и стальные мускулы, развитые работой скрипача. Его выразительные глаза сияли разом детской доверчивостью и лукавой подозрительностью, что нередко иметь гениям».
Уле Булль родился 5 февраля 1810 года в семье состоятельных родителей, почетных граждан Бергена. Первые навыки игры на скрипке Булль приобрел в городской Королевской музыкальной школе, где обучалось только двенадцать детей. Уже в шесть лет Уве принимал покровительство в домашнем музицировании, играя в квартетах. По существу, потом Королевской школы Уле ни у кого из педагогов-скрипачей примерно не занимался.
Он сам научился забавлять на скрипке, подбирая народные мелодии, услышанные от бродячих музыкантов. порядочно уроков у датчанина Паульсена, кроме у шведа Линдхольма — вот и все, что он мог получить в юные годы. В дальнейшем на его долю выпали нелегкие испытания.
если правитель Дании Фредерик VI спросил Уле Булля, у кого он учился играть, Уле Булль дал отличительный для него отражение «Я учился у гор Норвегии».
Отец, аптекарь, не одобрял увлечения сына и затем окончания школы послал его в университет города Христиании (ныне Осло) учиться на теолога. Тщетность этой своенравие стала очевидной уже сквозь изрядно месяцев, и юный Булль попробовал свои силы на ином место — он стал дирижером местного музыкально-драматического общества. В то же эра он принял покровительство и в политической жизни его отчизна переживала тутто пору подъема национально-освободительного движения. В результате ему пришлось покинуть страну, и в 1829 году он отправился в Кассель, надеясь повстречаться со своим кумиром — прославленным скрипачом Л. Шпором. Но знаток принял юного норвежца баста холодно, оценив его игру и его пьесы, основанные на норвежских мелодиях, как «варварские». всетаки Булль не отчаивался. Попутешествовав по Германии, он вернулся на родину, с триумфальным успехом выступил в Бергене и Тронхейме, а кроме поехал в Париж. Здесь молодому норвежцу посчастливилось не всего выступить самому, но, главное, услышать игру Паганини. Это стало, по словам Булля, поворотным моментом его жизни. вовсе решив посвятить себя музыке, он дал название достичь совершенства. Правда, тут же его поприще едва не оборвалась из-за тяжелой болезни. Булль, не имея друзей и знакомых, точный погибал, если незнакомая женщина выходила его, а вскоре ее дочь стала его женой.
«Уле Булль был романтиком не лишь в музыке, но и в жизни, в натуре, горячей и своенравной, беспечной и восторженной, — отмечает Л. Н. Раабен. Его житие (во всяком случае, первая жена жизни) полна романтических событий то он дерется на дуэли, безотлагательно скрываясь кроме из города, то бросается в Сену в попытке самоубийства, то чуть не погибает на пароходе, затертом во льдах на пути в ближний Берген, то играет ночью в развалинах Колизея в Риме. Красивый, стройный викинг, типичный северянин по внешнему виду, он гурьбой с тем горячностью похож на итальянца, и эта бурно бегущая по его жилам кровь сказывалась и в творчестве, обладавшем всеми качествами виртуозно-блестящего романтического искусства — буйной фантазией, яркой эффектностью инструментализма, эмоциональной пламенностью, и в исполнительстве, наполненном «таинственными» фантастическими звучаниями».
потом выздоровления Уле Булль дебютировал в Париже в апреле года. В его концерте приняли покровительство Шопен и Эрнст, что сделало приход нового виртуоза скрипки еще более заметным. А в следующем,
году началась интенсивная концертная деятельный артиста, не прекращавшаяся некоторый десятилетия. Гастроли во всех культурных центрах Европы и Северной Америки сильно торопливо сделали его имя знаменитым, примерно легендарным. Творческая активность Булля была поразительной как в 1836—1837 годах он за 18 месяцев дал 274 концерта!
Его мастерство, изящество и избыток звука, чистота интонации, блестящая игра двойными нотами, стаккато и глиссандо были поразительны и давали устой отожествлять его с самим Паганини.
В 1841 году Ф. Кони писал «Уле Булль — благополучный заместитель Паганини, — надо быть, украл у скупого старика тайну пленять, пленять и очаровывать силою смычка. способный скупой не скрыл своего клада в могиле».
преимущественно же восхищало публику своеобразие его игры одновременно на четырех струнах — прием, заимствованный у норвежских народных музыкантов, исполнителей на струнном инструменте хардингфеле. Это придавало его манере неповторимое национальное обаяние, преимущественно если Булль исполнял пьесы собственного сочинения или импровизировал на темы норвежских мелодий.
На салонных вечерах он, как отмечал современник, «спорил на своем инструменте с дивным голосом Рубини, а меломаны замечали, что певец так же отчетливо пел трудные рулады, как вдохновенный смычок Булля передавал пение». В публичных концертах, правда, запас Булля был шабаш ограниченным он играл всего сочинения Паганини и свои собственные.
«Вот еще важная обнова для наших дилетантов великий Уле Булль в Петербурге, и завтра, в Большом театре, мы услышим его волшебную скрипку. Мы могли бы представить читателям целые тома журнальных панегирий, которыми встретили и провожали его в Париже, Лондоне и Германии; но сейчас ограничимся одним извещением, что в скором времени он даст концерт», — писал лучший русский писатель В. Ф. Одоевский в Литературном прибавлении к «Русскому инвалиду» 19 февраля 1838 года. И Петербург взаправду с нетерпением ждал встречи с Уле Буллем, реноме которого опередила его приход в России имя и детали биографии норвежского артиста были хорошо известны русским любителям музыки.
Итак, в 1838 году Уле Булль предстал предварительно русской публикой во всеоружии своего мастерства. Петербургские меломаны, слышавшие в то срок всех выдающихся виртуозов мира, исключая Паганини, разделились одни ставили его выше всех современников, другие, напротив, были откровенный шокированы свободной манерой игры артиста, отказывали ему в художественном вкусе. Но рядовую публику он покорил один — и в Петербурге и в Москве.
Позднее норвежский музыкант еще скольконибудь раз подолгу бывал в нашей стране (в 1841, 1866 и 1867 годах). Дружеские чувства связывали его со многими русскими музыкантами.
Зиму 1839—1840 годов Булль провел в Париже. К этому периоду относится новая пикантная история, подробности которой рассказывает Раабен
«Во срок первого приезда в Париж Уле Булль повздорил с оркестрантами, но в 1840 году их отношения восстановились, музыканты были совершенно покорены его игрой. Возвратившись восвояси потом одного из преимущественно удачных концертов, Уле Булль заснул, но между ночи почувствовал зноба и, встав с постели, увидел два ящика с надписью «дрова». Позвав служителя, он велел вскрыть ящики и растворить камин. Каково же было его удивление, если там оказались 40 скрипок с приложением письма следующего содержания «Мы, нижеподписавшиеся члены консерватории и филармонического общества, услыхав Вашу игру и оценив ее по достоинству, удостоверились, что наши скрипки годятся токмо на дрова, а потому просим Вас напиваться их в нынешнюю суровую зиму».
помощью три дня Уле Булль пригласил владельцев инструментов на помпезный обед. За круг стулом висела скрипка, а на смычке золотое перстень с надписью внутри «На память об Уле Булле».
Во срок первой поездки в Америку в 1844 году на его долю выпал великий успех. Этому способствовал не токмо высота исполнителя, но и не чрезмерно вышний образованный степень тогдашних американских зрителей. Позднее и сам виртуоз рассказывал с изрядной долей иронии Фетису, что особенную слава он завоевал одним этюдом, которому придал экстравагантное имя «Бык, съеденный тигром». Из поездки Булль привез шестьдесят тысяч долларов — сумму, грандиозную по тому времени.
Возвратившись в Европу, летом 1846 года Булль посетил Париж, а затем, в 1847 году, Испанию, где познакомился с М. И. Глинкой. Из Испании он переехнашу публал в Париж, в — в Брюссель и оттуда — на родину.
Здесь в 1850 году Булль основал Национальный норвежский театр. Открывая его, знаток попытался дать ему оригинальное направление. К участию в первых спектаклях он привлек народных музыкантов, скрипачей, танцоров.
В 1851 году Булль отправляется в небывалое путь по Южной и Северной Америке. В 1853 году он становится гражданином США. Но и в Америке Булль не порывает с родиной и каждое лето проводит в Норвегии, в родовом имении Валленстранд, близ Бергена. Здесь его посещают друзья, многочисленные музыканты, здесь устраиваются музыкальные вечера. Так летом 1864 года постоянным посетителем Булля был Эдвард Григ, на будущего великого композитора он оказал значительное влияние.
Булль решил помочь и землякам, проживающим в США. Он закупил в штате Пенсильвания обширные земли и решил организовать на них норвежскую колонию. однако афера не удалась, разорив ее инициатора.
С 1860 года Булль попеременно живет то в Европе, то в Америке. В 1870-х годах постаревший знаток уже не выступает публично. Тяжело больной, он возвращается в Норвегию. 17 августа 1880 года в своем поместье, близ Бергена, музыкант умер.
Эту утрату оплакивала вся Норвегия. За гробом шли Григ и Бьернстьерне Бьернсон, почтившие ушедшего друга краткими речами. «За то, что ты, как никто другой, был славой нашей страны, — сказал Григ, — за то, что ты, как никто другой, вместе с собой поднял наш народ к сияющим вершинам искусства; за то, что ты, как никто другой, был пионером нашей юный национальной музыки, горячим и преданным; за то, что ты, как никто другой, сумел покорить все сердца; за то, что ты посеял семена, которые взойдут в будущем и за которые тебя будут благословлять грядущие поколения, — за все это с безграничной благодарностью от имени норвежской музыки я возлагаю на твой гроб этот лавровый венок. Да порядком мир с тобой!»
Не менее сердечно сказал Бьернсон «Уле Булль был первым крупнейшим событием в жизни нашего народа. Он пробудил в нас веру в свои силы, а это бесконечно много дар, кто лишь он мог дать нам в то время».
Меньше чем потом год после смерти на средства, собранные Григом, в Бергене соорудили памятник норвежскому музыканту. бесчисленный скрипач и знаменательный деятель — таким он остался в памяти норвежского народа.
