Бычков покинул страну после того, как давление на его музыкальную жизнь - до такой степени, что концерты даже таинственно отменялись - стало невыносимым. Он так и не закончил Консерваторию, но, добравшись до Нью-Йорка - тогда города на грани банкротс
Мы предлагаем Вашему вниманию статью Джона Алисона о Семене Бычкове. Она написана в виде беседы с дирижером. На наш взгляд, этот вещь довольно очень интересен для отечественных любителей оперы. часть опубликована маломальски месяцев назад. Премьера "Кавалера розы" в Дрездене, о которой говорит автор, уже состоялась (29 октября 2000 года) и прошла с большим успехом. вещь публикуется с небольшими сокращениями.
^Семен Бычков дирижирует новой постановкой "Кавалера розы" в Дрездене.
Безусловно, мало могло бы догадываться примеров более величественного оперного дирижирования, нежели "Кавалер розы" в Дрездене, и не просто из-за исторических связей театра "Земперопер" со Штраусом или того факта, что этот произведение был впервые поставлен здесь в 1911 году. если речь идет о театре, трудно произносить о том, что традиционно называют "налетом истории" - в ход 40 лет с 1945 года сцена представлял из себя разрушенную коробку - но дух Штрауса продолжал жить, как в этом месте, так и в стиле постановок, и ныне оркестр по-прежнему привносит свои очень шелковые оттенки звучания в музыку, так что даже "Электра" звучит здесь так, как бы ее написал Моцарт. "Кавалера Розы" музыканты могли бы, наверное, шалить и во сне, и в самом деле, есть такое ощущение, что по крайней мере знание музыки играется по памяти: нотные листы давным уже начали вянуть и теряться, но если предлагается заменить старые копии, которые, говорят, передавались от поколения к поколению со дня премьеры, новыми современными изданиями, музыканты возражают. Но оркестру придется обратить забота на новую постановку в этом месяце, потому что сокращения, которые давным уже стали традиционными в Дрездене, восстановлены. если умысел это исполнять было обнародовано, новизна жарко обсуждалась в городских средствах массовой информации (что за цивилизованное место!).
Мы встречаемся с както назначенным Generalmusikdirektor'ом, Семеном Бычковым, какой занял это рас (с эффектной постановкой "Леди Макбет Мценского уезда") в начале прошлого сезона. Хотя и русский по происхождению, он николи не был на самом деле "русским дирижером" и не делал русскую музыку своей специальностью; наоборот, он давным продемонстрировал свою приверженность немецкому романтическому репертуару, и показал особую любовь к Штраусу как в оркестровой яме, так и на концертной сцене. Его дрезденские ожидание включают оживление постановок "Электры" и "Ариадны на Наксосе", но очевидно, что разом с планируемым новым "Кольцом" - первым в Дрездене еще с довоенных времен - именно "Кавалер Розы" оказался той "морковкой", что приманила его к этой работе. "Письма Штрауса показывают, как недоволен он был сокращениями в своей работе", - настаивает Бычков в своей мягкой и все же великодушной манере.
разговор с ним за протекает спокойно, как бы ни спешил дирижер. Он сочетает серьезность с проблесками юмора.
- Вот я и спросил себя, а стоит ли овчинка выделки - разница-то только в 15 минутах музыки. В этой партитуре изумительное чувство логики - все связано - и он (Штраус - прим. ред.) отроду не допускает ошибок. отдельный раз, если в музыке что-то вырезано, я чувствую как лже встряхивание, а если я это слышу, значит, это слышат все. Так что мы сделаем оперу целиком. Там за град слоев, и я люблю его струнка делать главный персонажа чисто с через звуков. Он обладал этим владением оркестром с самого начала. "Дон Жуан" - упражнение дюже молодого человека - но абсолютно совершенная. Я не могу этого весь объяснить.
И Бычков начинает длинную дискуссию о пометках Штрауса, о том, как специфичны указания метронома: бегло вы начинаете понимать, почему Штраус Бычкова за звучит так "верно", так аристократично по сравнению с некоторыми другими вульгарными интерпретациями.
теперь Германия - штука музыкальной жизни Бычкова, хотя для него и его жены, пианистки Мариэль Лабек, домом остается Париж. В этом году были постановки "Тристана" в Чикаго и Вене, "Онегина" во Флоренции, но большая параграф его энергии уходила на Дрезден и на его другую пост - главного дирижера Кельнского симфонического оркестра WDR. питание дирижера обычно делится на аккуратные главы: до Германии (он приехал в Кельн в 1997 году) он был музыкальным руководителем Оркестра де Пари (1989-98), в те же годы выступал на фестивале "Флорентийский музыкальный май" (1992-98). 1980-е годы были для него американскими годами, если он занимал должности главного дирижера в Симфоническом Оркестре Гранд-Рапидс в Мичигане и музыкального руководителя в симфоническом оркестре Буффало. Он прибыл в Нью-Йорк в марте 1975 года в драматического отъезда из Советского Союза.
если мы встретились в Москве в начале мая, в передовой день гастролей оркестра WDR, это был первенствующий день для Бычкова, но он вел себя со своим обычным спокойствием. На по пир ему предстоял начало в городе, кто он в окончательный раз видел 25 лет тому назад, недавно до эмиграции.
- Я думал тогда, - вспоминал он, - смогу ли я когда-нибудь вернуться, высоко держа голову.
- И так начались воспоминания, не исключительно про вмешательства КГБ, которые привели к его отъезду, но и о детстве в Ленинграде, детстве сына еврейского ученого. В возрасте пяти лет он начал трудиться на фортепиано с учителем в Доме ученых, и чрез год состоялось его первое публичное выступление. бойко он поступил, пройдя нелегкий конкурс, в Хоровую Школу имени Глинки, где искусство и колено в знаменитом хоре мальчиков изучались наряду с обычными академическими дисциплинами. С 13 лет к его расписанию добавилось дирижирование хором, а среди занятиями он играл в волейбол за команду "Динамо". некогда ему пришлось баллотировать промеж музыкой и профессиональным спортом, но искусство победила. И все же он не подобный шутит, если называет волейбол "необходимым для дирижирования".
Именно дирижированию Бычков собирался учиться, если в 1970 году он поступил в Ленинградскую консерваторию.
- Я прежде занимался фортепиано, но отроду не представлял себе, что всю живот буду пианистом. Я перестал давать фортепианные концерты на публике в 21 год, и, в общем-то, не делал этого больше отроду до недавнего времени, ради тройного концерта Моцарта с Мариэль и Катей (сестры Лабек).
после ему удается поступить в вымышленный дирижерский разряд Ильи Мусина, который, как он вспоминает, "был набит телами" - не исключительно студенты Мусина, но и ученики других преподавателей, пианисты, композиторы, даже балалаечники бывали здесь. Он был больно популярен, и все завороженно наблюдали, как он справляется не токмо с физическим дирижерским переводом музыкального выражения, но и с самим музыкальным выражением. В возрасте 19 лет Бычков впервые выступил как правитель в консерватории, а за ними последовали 20 спектаклей "Онегина" в консерваторском театре, за круг из которых ему заплатили 2 рубля 50 копеек.
Как бы ему этого ни хотелось, Бычков не неоднократно посещал оперы в Кировском или Малом оперном театрах: как он вспоминает, "это было ничем не примечательное эпоха для оперы в городе, и репертуары обоих театров были вполне неинтересны. Но я николи не пропустил бы "Травиату": я так обожал эту музыку, бегал и в Кировский театр, и в консерваторскую оперную студию, и, должен быть, слушал ее по два раза в неделю". Но массу вдохновения позволительно было встречать у Мравинского и в Филармоническом, и в Малом зале Филармонии. Он слушал премьеры Шостаковича, которые после с энтузиазмом разбирал с друзьями.
- Мы все обсуждали эти вещи до мельчайших деталей. Была невероятная жажда, любопытство, которое мы вряд ли нашли бы на Западе - это другая система, и я не хочу сказать, что Запад породил меньше великих музыкантов. У России кругом другая педагогическая система, в которой есть и хорошая сторона, и плохая - традиции могут ограничивать, а системы вынянчить узость ума. Но она также и идеалистична, и связывала миром поколения. К счастью, эти идеалы отчасти выжили, и есть сила динозавров, как мой истертый учитель. Он отроду не был коррумпирован чем-либо материалистичным, он жил чистым духом, музыкой, учениками. Я верю, что такие люди будут жить всегда. Это сила более могущественная, чем политические перемены.
Бычкову также удалось услышать некоторых знаменитых западных визитеров - или в одном случае не удалось: летом 1969 года, если все билеты на согласие Берлинского Филармонического оркестра под управлением Караяна были распроданы или распределены между партийных функционеров, он пробрался по крышам и влез в окно женского туалета Филармонии - тут-то его и арестовали...
... Бычков покинул страну потом того, как бремя на его музыкальную положение - до такой степени, что концерты даже таинственно отменялись - стало невыносимым. Он так и не закончил Консерваторию, но, добравшись до Нью-Йорка - тут города на грани банкротства, но, тем не менее, приветливого - он поступил в колледж Мэннса. борзо он стал выделяться между студентов, не последним был в постановке "Иоланты", которую Мэннс сделал в 1977 году.
- смесь был студенческий, оркестр тоже - опыт был чудесный. Мы работали над английским переводом, для его дозволительно было петь, и я занимался с каждым певцом в обоих составах. Я ходил восвояси один спать.
В "Нью-Йоркере" Эндрю Портер писал, что "эта интересная студенческая "Иоланта"... давала слушателям больше удовольствия, чем звездный количество метрополитенской "Богемы", и назвал ее "тепло и чувствительно продирижированной".
Другие тоже его услышали, и спешно рекомендовали ныне покойному Кристоферу Кину, кто пригласил его править "Трубадуром" на фестивале Арт-Парк под Буффало. Это привело к работе с Филармоническим Оркестром Буффало, где он работал под руководством Юлиуса Руделя, прежде как дирижер, после как существенный приглашенный дирижер, и к тому времени, если в 1985 году он сменил Кина на посту музыкального руководителя, он был пьяный отказаться от должности главного дирижера в Гранд-Рапидс. Его уже манили европейские туры. Благодаря "Щелкунчику" в Лионе он был представлен Луи Эрло, после попал на пир в Экс-ан-Прованс, где дирижировал "Мнимой садовницей" Моцарта, которая дала ему "зеленую улицу" во Франции.
Караян заметил Бычкова, если тот заменил Мути в Берлинском Филармоническом, и зараз же пригласил к себе.
- Он попросил меня приходить повидать его, и мы провели порядком часов за беседой - он был прирожденным педагогом, если тема, на которую вы говорили, была важна для него. Это было разительно ценно для меня, но я также хотел сохранить определенную дистанцию. Я боялся быть разочарованным человеком и предпочитал нравиться художником издалека".
Упоминание Караяном Бычкова в последующим интервью о возможной замене в Берлине оказалось - неудивительно - и с положительными, и с отрицательными результатами, но стремглав Бычкову пришлось идти в свое собственное львиное логово, в Оркестр де Пари.
- Я отправился туда из-за трудностей, которые, как я считал, я обязан был преодолеть, дабы приблизиться к совершенству.
К этому времени он подписал договор с фирмой "Филипс", результаты которого включают, безусловно, лучшую запись "Евгения Онегина" на диске (основанную на постановке в Шатле 1992 года с его Парижским оркестром).
Его путь к новым оперным вершинам открылся приглашением случаться главным приглашенным дирижером "Флорентийского музыкального мая". "Это было время, если я чувствовал обязанность возвращаться в обычную, регулярную оперу - страсть к ней отродясь не исчезала, но в начале моей карьеры я принял сознательное приговор сосредоточиться на работе с оркестром, с оркестром, какой был бы моим собственным, и это оставляло мало сил на подготовку оперных постановок". На этой стадии у него один порядком крупных оперных выступлений - за его дебютом в Эксе последовало возвращение в туда ради "Ариадны" (1985-86), "Кавалера Розы" (1987), после были "Дон Жуан" в Чикаго (1988) и "Аида" в Лионе (1989). "Енуфой" во Флоренции в 1993 году он начал серию музыкально тщательно отработанных и зачастую потрясающих визуально постановок.
Во Флоренции его запас не выходил (за исключением "Фьерабраса" Шуберта) за рамки Моцарта, Верди, Пуччини, Вагнера, Чайковского и Шостаковича. Другие важные дебюты были сделаны с такими заметными произведениями, как "Саломея" (Гамбург), "Тоска" (Милан и Мюнхен) и "Пиковая Дама" (Амстердам). Он не стремится к экзотике.
- Надо выбирать, и меня больше привлекают совершенные шедевры или же изделие новых вещей. заниматься с композиторами, если вы понятия не имеете, что же из этого получится, по определению жизненно важно. Меня меньше интересуют "второсортные" вещи или забытые работы, но были и исключения, вроде "Фьерабраса", забытого шедевра с музыкой, от которой у вас волосы дыбом становятся. если я думаю о русском репертуаре, я чувствую сильную союз с вещами, которые я заведомо ценю, но ценю я зело немногие работы. Мне нравится выслушивать Римского, но - и это не отзыв о качестве - править им мне не хочется. Если бы хотелось, я бы это сделал. "Войну и Мир" у меня отроду не хватало времени музыкально почувствовать изнутри. надпись гораздо вероятно для меня, содержание крайне важен, но я не чувствую музыки".
У Бычкова бесконечно развиты драматические инстинкты, и ясно, что он предпочитает театрально сильные оперы.
- Это происходит от любви к литературе, от наблюдений за природой и поведением человека. перво существования каждого произведения искусства - нужда рассказать историю, что-то кому-то говорить - даже согласие - это анекдот без слов. В опере вы не можете разделить болтовня и музыку.
И он, очевидно, любит певцов.
- Их надо любить! У них есть нечто, чего нет у только остального мира, что-то, что дал им Бог - настоящий безусловный инструмент, кто грешно купить, что позволительно свободно разрушить, и который, если его развивать, может коснуться глубочайших частей вашей души.
У Бычкова, оперная и оркестровая жизни которого уравновешены ("так, как это и должен быть, если вы любите и то, и другое"), теперь обширные планы, включающие дрезденское "Кольцо" (которое начинается в следующем сезоне и заканчивается, пройдя подробный цикл, в 2002-2003 годах), "Бориса Годунова" в 2003-2004 в Ковент-Гардене (с Джоном Томлинсоном) и в "Метрополитен" (с Джеймсом Моррисом), "Аиду" в Чикаго (2004-2005 г.) Он признает, что еще отроду не дирижировал "Фигаро" - "абсурдно, преступно, я знаю, есть и другие необъяснимые пробелы, и я не уверен, как же мне их заполнить, но с "Фигаро" я нахожу парадокс о традиционном театре и оркестре все менее и менее привлекательной, я слышу ее с современными инструментами в фестивальной ситуации". В феврале у него "современный" начало с "Кельнской капеллой", но он настороженно относится к "технократическому" музыкальному миру.
- В конце концов, музыку играют люди, а не инструменты. Средства, которыми достигается музыка, за должны быть вторичны - искусство - главное"...
Джон Алисон, книга "Opera", ноябрь 2000 г.
(перевод с английского И.Емельяновой)
Бычков покинул страну после того, как давление на его музыкальную жизнь - до такой степени, что концерты даже таинственно отменялись - стало невыносимым. Он так и не закончил Консерваторию, но, добравшись до Нью-Йорка - тогда города на грани банкротс