Сами музыканты дали следующее определение: «нечто, между глэмом и фанком с неизменной тоской по джазу».
разряд «Стена» образовалась еще в конце 1980-х годов, где-то в глубине прибалтийских провинций Империи. Однако, ввиду известных политических событий с одной стороны, и, подчиняясь зову собственного честолюбия, с другой, уже в 1993-м главенство в некоторых мыканий по быстро разлагающемуся государству полным составом осела в Первопрестольной.
приблизительно с этого же времени она («Стена») и начала свою активную деятельный на сценах московских клубов, а также регулярные появления на рок-фестивалях Рязани , Тулы, Обнинска, Питера, и других славных городов, алчущих «молодой музыкальной крови». Тут-то и возникла задача в жанровом определении и музыкально-тусовочной обстановка группы. То, что делает «Стена», нельзя отнести ни к одному из довольно развитых в поп-рок музыке направлений. Сами музыканты дали следующее определение: «нечто, посреди глэмом и фанком с неизменной тоской по джазу». Если бы я был их менеджером, я бы их за такое приговор просто порвал на значки с надписью «Jamiroquai» (чтобы не стыдиться было).
Такой простак пофигизм в отношении своего статус-кво не единый безнравственность стеновцев. Что вы! Если бы я был их доктором, я бы извел как минимум том как на диагнозы:
параноидальное уклонение извещать с публикой всякий информацией о личной жизни, не связанной с музыкой
патологическое неприятие идеи об упрощении музыкального и поэтического материала с целью его большей доступности для широких масс
хроническая неспособность (или нежелание) судить видео- фото- или аудио- (не больно ли?) запись своих выступлений, как и любую другую деятельность, связанную с фиксацией сделанного
В результате этого шизофренического «букета» разряд «Стена», имея примерно десятилетнюю практику регулярной игры по московским клубам, не одну сотню верных и, не побоюсь этого слова, восторженных поклонников и скольконибудь часов очень индивидуального, как в музыкальном плане, так и в плане лирики материала, ухитряется быть одной из самых «неуловимых» групп столицы, широко известных исключительно конечно ну в донельзя узком кругу.
Их позволительно услышать исключительно на концерте, их позволительно понимать исключительно на концерте, их позволительно потрогать… о чем это я?!
Если бы я был их биографом, я бы остался без работы…
Однако, воеже хоть как-то оконкретить это туман дыма под названием «Стена», есть мочь чуть пристальнее замечать ее конкретных исполнителей. (Состав за n-ное цифра лет здорово изменился).
Илья Байков (барабаны) - по профессии звукорежиссер, кем и работает в одном из московских театров и нескольких клубах. На вопросы о себе и о группе отвечает предложением пить коньяку, смущенно и далеко трогательно улыбается и просит расспросить Алексея.
Малашенко Алексей (бас-гитара) - до СТЕНЫ в музыкальных проектах не участвовал. На задание о себе волею отвечает, что питается сыром и имеет традиционную для большинства мужчин ориентацию, но о профессии умалчивает. На задание о группе, предлагает расспросить Олега.
Олег Носонов (соло-гитара) - по профессии неизвестно кто, работает композитором и музыкантом, пишет музыку для театра и артистов цирка. В отзыв на задание о группе выдает 7-минутное гитарное соло нон-стоп, очаровательно (слегка кокетливо) улыбается и рекомендует обратиться к Егору.
Георгий Мажуга (флейта) - Он же Егор. Совмещает профессию флейтиста с профессией дизайнера-полиграфиста. Как музыкант участвует в разных музыкальных проектах, но СТЕНУ между них выделяет как настоящий любимый. напитки пьет, но в меру. Занятость не позволяет. Все вопросы о группе советует задавать Борису.
Борис Анамика (вокал) - по профессии режиссер, работает клоуном и режиссером-постановщиком в одном из московских театров. В отзвук на вопросы о группе мрачно отвечает: «Все, что о нас надо знать, есть или в песнях, или на сайте. Остальное - информационный мусор». На альтернатива о своем главном недостатке: «Мне все срок хочется болтаться как Стивен Тайлор, а получается как Майкл Джексон». На урок о лучшем концерте: «Последний раз, во срок концерта в Обнинске, на сцену выскочили порядочно девчонок, разделись, и терлись о нас весь концерт. Это страшно мешало двигаться, но донельзя помогало морально…» На проблема о перспективах предложил пить коньяку…емлевский согласие покажут по телевизору. В последние недели Борис Борисович не сходит с телеэкранов. Какую кнопочку на пульте не нажми – повсюду Борис Борисович. Борис Борисович в утренних шоу, Борис Борисович в авторских программах, Борис Борисович в вечерних теленовостях. Он сидит в дорогих костюмах и рассказывает о том, что вместе правит любовь. Он говорит, что не довольно жертвовать от правительственных наград и званий. Он с улыбкой поясняет непонятливым ведущим, что суть в жизни человека – это жить. Борис Борисович респектабелен и степенен. Но в его глазах, скрытых за оранжевыми стеклами модных очков, я вижу дьявольскую искру. А в его заплетенной косичками козлиной бородке мне видятся мои детские кошмары. Я как загипнотизированная смотрю на телеэкран и понимаю, что мой старик Козлодоев, мой чудовище под кроватью, мой суть в шкафу – это он. Борис Борисович Гребенщиков. Я зажмуриваю глаза и переключаю канал. Я боюсь, что под моей кроватью раздастся неизвестный шорох. Я боюсь, что кто-то заскребется в шкафу. Я боюсь, что старик Козлодоев еще вернется в мои сны.
Сами музыканты дали следующее определение: «нечто, между глэмом и фанком с неизменной тоской по джазу».