Тим Бакли (Tim Buckley) навсегда останется молодым. У него не было старости. Треть его внезапно оборвавшейся жизни была отдана музыке: за девять лет - девять альбомов, непредсказуемых, спонтанных, обжигающе красивых.
сочинитель и певец, выходивший на сцену с одной гитарой, Тим Бакли прошел дознание фольком, фольк-роком, поп-музыкой, джаз-роком и психоделией. Он не искал легких путей и был органически не способен топтаться на одном месте, фонтанируя сюрпризами на каждом новом повороте судьбы. как Майлзу Дэвису (Miles Davis) или Дэвиду Боуи (David Bowie), он не мог жить без творческого риска, искусство для него казаться не увязывалась с выгодой. Чувство стиля и ясный вокал с завидным диапазоном служили тем спасательным кругом, кто помогал ему выбрести победителем из многих стилистических и эмоциональных авантюр. Хотя часто это бывала пиррова победа.
Тимоти Чарльз Бакли третий (Timothy Charles Buckley III) родился в Амстердаме, штат Нью-Йорк, 14 февраля 1947 года - в День святого Валентина. Но музыки в его жизни было значительно больше, чем любви. повитуха слушала пластинки Билли Холидэй (Billie Holiday) и Бесси Смит (Bessie Smith), мама обожала Синатру и Гарланд. Сам Тимоти боготворил "поющих ковбоев" Джонни Кэша (Johnny Cash) и Хэнка Уильямса (Hank Williams). увлечение к кантри достигла кульминации, если семейство переехала на запад, в Анахейм. что себя помнил, Тимоти мечтал петь. Он подражал сладкоголосым Нэту Кинг Коулу (Nat 'King' Cole) и Джонни Мэтису (Johnny Mathis). Но еще с большим азартом имитировал звук автобуса или звук трубы.
К увлечениям сына родители относились настороженно. Отец, получивший тяжелые ранения в боях следующий мировой войны, был обозленным и вспыльчивым человеком. вид сына его раздражала, он называл его гомиком и пускал в ход кулаки. В дарование сына он не верил, пророча ему судьбу неудачника. Мать тоже не поддерживала Тимоти, многократно повторяя, что он умрет молодым, как все поэты. Один из близких друзей Тима Бакли вспоминал, что он рос "очень уязвимым и неуверенным в себе, хотя и чувствовал свой великий потенциал. В школе он казался нормальным подростком, исключительно малость диковатым, но уже тутто страдал сильным неврозом. В глубине души он боялся успеха. Ему много хотелось, дабы его любили, но всех, кто приближался к нему, он отталкивал".
пускаться серьезную карьеру Тим Бакли решил в Лос-Анджелесе. Ансамблю Princess Ramona & The Cherokee Riders как раз требовался гитарист. необыкновенно лихо Тим понял, что к кантри его душа не лежит, фольк-сцена выглядела куда более привлекательной. Для пробы Бакли создал два параллельных проекта: группу Bohemians, которая ориентировалась на мейнстрим, и эзотерический акустический согласие Harlequin 3 с джазовым уклоном. В обоих начинаниях его поддерживали верные друзья еще со школьной скамьи: бас-гитарист Джим Филдер (Jim Fielder) и поэт, а по совместительству музыкант Лэрри Бекетт (Larry Beckett). Уже тут Тим умел удивлять. Годами совершенствуя вокал, он владел им мастерски, блистая диапазоном в четыре октавы и красивым вибрато, которое весь держал под контролем. Для артиста его возраста это казалось фантастикой.
путем общих знакомых слухи о Бакли и компании дошли до известного музыкального менеджера Херби Коэна (Herbie Cohen), который, послушав группу на сцене, тут же взял Тима Бакли под свою менеджерскую опеку. Поначалу Коэн видел в музыканте главным образом перспективного композитора, но в нескольких демо-записей убедился в его не менее примечательных вокальных данных. Таким образом, 19-летний Тим Бакли оказался обладателем контракта с Elektra Records и, еще не достигнув 20-летия, выпустил дебютную пластинку "Tim Buckley" (1966). Это была изделие из тех, которые очень назвать безупречными, но которые принято описывать как многообещающие. полезный выговор был сделан на парящих мелодиях и романтичной, таинственной лирике Бакли. некоторый композиции он писал в соавторстве с Лэрри Бекеттом, талантливым поэтом. Курс на психоделию, взятый лейблом Elektra, придал подходящий вид и раннему фольк-рок-саунду музыканта. Осуществлением этих трансформаций занимались музыкант Ли Андервуд (Lee Underwood), клавишник Ван Дайк Паркс (Van Dyke Parks), музыкант Джерри Йестер (Jerry Yester) и уже знакомый басист Джим Филдер.
Хрупкая нарядность аранжировок, окрашенных в меланхоличные тона, была вовсе не того сорта, кто нужен для коммерческого успеха. А вот для впечатлительных адептов андеграунда первой же пластинки было достаточно, воеже воспылать к певцу самыми горячими чувствами. То ли еще ждало другой книга "Goodbye and Hello" (1967)! Как композиционное устройство песен, так и оркестровки стали более амбициозными, а психоделический уклон обозначился еще явственнее, преимущественно в длинном заглавном треке. книга пересек нижнюю границу поп-чарта, остановившись на 171 строке. Зато третий лонг-плей оказался в этом отношении самым удачливым из всех релизов музыканта. Диск "Happy Sad", изданный в 1969 году, добрался до 81 позиции хит-парада. Уже на этом альбоме Тиму Бакли не терпелось рисковать что-нибудь новенькое, например, давным обожаемый джаз. Джазовыми элементами были пропитаны как вокальные партии, так и оркестровка, обогащенная новыми ударными - виброфоном и конгами. Тем примечательней победа диска, что подобное музицирование шло напротив с ожиданиями рынка.
Но это было лишь начало. Бакли был ультра одержим музыкой, дабы увлекаться тем, чего ждет от него публика. отверстие с реальностью угрожающе перерастал с годами в настоящую пропасть. Как вспоминали коллеги, "Тим был поглощен музыкой 24 часа в сутки. Он ел, пил и дышал музыкой. Никто бы не удивился, если бы узнал, что даже во сне он сочиняет мелодии и компонует аккорды".
К концу 60-х фольк-рок уже не представлял для артиста сколько-нибудь значительного интереса. По-настоящему интриговал его будто что джаз, и не исключительно его популярные разновидности, но и более сложные авангардные формы. Его песни становились более спонтанными, непредсказуемыми по построению, а словесная составляющая истончалась и сводилась к лирическому "скелету".
Наступил момент, если Бакли отказался от помощи основного соавтора своих первых альбомов Лэрри Бекетта - ему хотелось убедиться в своей поэтический состоятельности. альтернатива упрощалась тем, что в некоторых композициях он общий обходился без слов, используя свой визг как дополнительный инструмент, громкий и жалобный, искусно подражающий саксофону и доходящий до крайностей на грани какофонии. Неудивительно, что лонг-плей "Lorca" (1970), впервые явивший во всей красе новость настроение Тима Бакли, был воспринят не лишь как шокирующее аномалия от верного курса, но и как досадное недоразумение. На этом альбоме, названном в почтение трагически погибшего испанского поэта Федерико Гарсиа Лорки, плут пытался выразить вокальными средствами усердие и враз нежность его поэзии. следствие ставил в тупик. взамен романтика и лирического вокалиста накануне слушателями представал какой-то взъерошенный экспериментатор, который, казалось, получал услада от самой возможности резануть слух преимущественно визгливой руладой, преимущественно резким зигзагом диссонансной музыки.
будто дабы доказать, что он не забыл дорогу к мягкому, жизнеутверждающему поп-фольку в легкой джазовой дымке, примерно враз с альбомом "Lorca" Бакли выпустил пластинку "Blue Afternoon", свой затейщик продюсерский опыт. Диски вышли на разных лейблах единовластно друг от друга, но от внимания публики музыкант как-никак еще зависел. Пока наиболее самоотверженные поклонники восхищались многогранностью его таланта, меломаны в массе своей остались в замешательстве. Творческая самоуверенность означала коммерческое самоубийство. Лирическому диску "Blue Afternoon" едва удалось скользнуть по нижней границе поп-чарта.
В поисках оптимального баланса среди востребованной благозвучностью и свободными джазовыми импровизациями Тим Бакли подготовил лонг-плей "Starsailor" (1970). Этот альбом, уже четвертый за два года, иллюстрировал шикарные вокальные причина артиста, впрочем отличался изрядной экстравагантностью. "Болезненно красивый, устрашающе негодный для слуха", - писали об этой работе критики.
Антикоммерческие настроения артиста к этому времени достигли пика. Под угрозой оказалась сама его карьера. Это касалось не лишь студийных записей, скептически принимавшихся публикой. Даже на сцене его музыкальный нонконформизм дохо
