В 60–70-х годах Валерий Ободзинский был одним из самых популярных певцов Советского Союза. Он ворвался на эстрадный олимп, оставив далеко позади признанных корифеев советской песни — Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Вадима Мулермана, Юрия Гуляева. Его п
^В полтора года был приговорен к расстрелу
ВАЛЕРИЙ Владимирович Ободзинский родился в Одессе, на Малой Арнаутской улице, 24 января 1942 года, если крепость был оккупирован фашистами. раз его пятилетний дядя умудрился красть у немецкого офицера часть колбасы и съесть ее в один присест. Фашиста это так взбесило, что он выхватил пистолет и приказал перепуганному мальчишке случаться к стенке. За компанию к стенке был поставлен и его полуторагодовалый племянник. Рев мальчишек, к счастью, услышала повитуха — бросилась немцу в ноги и стала лобызать сапоги. Поиграв для острастки пистолетом еще с минуту, немец успокоился и, прорычав «руссише швайн», даровал малолетнему воришке и будущему певцу жизнь.
В 1949 году Валера пошел в школу, впрочем учился с трудом: на алчущий болезнь задачи и примеры в голову не шли. купно с прислуга шпаной едва ежедневный ходил «на дело». На одесских пляжах собирались толпы отдыхающих, и общество метко «чистила» карманы публике, причем Валере отводилась роль «отвлекалы». Обладая прекрасным голосом, он пел популярные шлягеры тех лет, аккомпанируя себе на контрабасе, кто освоил самоучкой. Зрители «развешивали уши», и этим успешно пользовались юные воришки. Добычу делили поровну. Именно воровская день приобщила Ободзинского к алкоголю. Впервые он здорово напился в 15 лет и с тех пор век не мог отвыкнуть от пагубной привычки.
«Мы с Валерием познакомились во следующий половине 50-х на Приморском бульваре, — рассказывает народный музыкант Украины, обще конферансье Михаил Бакальчук. — Он частенько приходил туда с гитарой, собирая толпу однолеток. Цуна — такая у него почему-то была имя — выделялся своей неординарностью. Попал в бродячую группу, каких тутто было много. Играл на контрабасе и пел. Говорят, занимался в Костромском музучилище, не знаю, закончил ли…»
в школы Ободзинский какое-то пора работал кочегаром на пароходе, кроме стал массовиком на затонувшем после «Адмирале Нахимове». В начале 60-х он отправился в Томск, где поступил в музыкальное школа по классу контрабаса, кроме устроился в местную филармонию. тутто же впервые начал ходить с концертами как профессиональный певец. маломальски лет работал в концертных бригадах Томска и других городов Сибири. В 1961 году познакомился с Нелей Кравцовой, дочерью капитана «Азербайджана». Она стала его женой и родила ему двух девочек — Анжелику и Валерию.
^Заслуженный художник Марийской АССР
ПРОИЗОШЕДШАЯ в 1964 году случай с Павлом Шахнаровичем круто изменила общежитие Ободзинского.
«Я работал в оркестре Олега Лундстрема. Однажды, находясь по делам в Норильске, увидел в одном из концертов мальчика, что играл на контрабасе и непомерно нравиться пел. Это был Ободзинский, которого никто тутто не знал. Я, приехав в Москву, порекомендовал его Лундстрему. поделка в оркестре Лундстрема научила певца многому, но суть — она сделала его профессионалом. опричь того, он завел массу новых знакомств в столичной музыкальной тусовке. Правда, маститые композиторы совершенно отказывались делать с «безродным» певцом, следовательно в основном ему давали свои песни молодой авторы. зачинщик победа пришел к Ободзинскому в Болгарии с песней «Луна на солнечном берегу». Три года после Валерий принял предписание перейти в Донецкую филармонию. В том же 1967-м он отправился в двухмесячное гастрольное путь Красноярск — Томск — Хабаровск — Владивосток, концерты проходили с неизменным успехом. тут его узнала вся страна».
В 60–70-х годах Валерий Ободзинский был одним из самых популярных певцов Советского Союза. Он ворвался на эстрадный олимп, оставив очень позади признанных корифеев советской песни — Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Вадима Мулермана, Юрия Гуляева. Его песни «Эти глаза напротив», «Восточная песня», «Колдовство» помнят и любят до сих пор.
Единственным певцом, что мог хоть как-то соперничать с Ободзинским, был Муслим Магомаев.
Рассказывает правитель певца Павел Шахнарович: «Приведу для сравнения такие цифры: в Запорожье у Магомаева 8 концертов, на круг 89 процентов заполняемости зала. Мы даем за 10 дней 14 концертов, аншлаг, плюс еще процентов 20 продаем входных. Официальная концертная ставка у него была 13 рублей 50 копеек плюс всякие надбавки. В итоге получалось возле 40 рублей за концерт. В зените своей славы Ободзинский зарабатывал в 10 раз больше секретаря обкома партии. Причем удел концертов оформлялась официально, а параграф — из «фондов» местной филармонии. Конечно, такие вещи не поощрялись. следовательно взамен заслуженного артиста России ему дали заслуженного артиста Марийской АССР».
^«Папа-мама русские, а я — еврей»
всетаки артистическая судьба певца складывалась далече не безоблачно. жениться хотя бы то, что его нещадно вырезали изо всех телевизионных программ. Поэт Леонид Дербенев рассказывал, как некогда глава Гостелерадио Лапин, просматривая отснятый для новогоднего «Огонька» материал, заорал: «Уберите Градского!» На что ему возразили: «Да это не Градский, это Ободзинский!» «Тем более уберите! — еще пуще взъярился председатель. — Хватит нам одного Кобзона». некоторый почему-то считали Ободзинского евреем, а сам он шутил по этому поводу: «У меня папа-мама русские, а я — еврей».
Первая доска Ободзинского вышла в конце 60-х годов тиражом 13 миллионов. И тут же стала раритетом. царство на ней заработало порядка 30 миллионов полновесных советских рублей, авторский же плата певца составил 150 рублей.
С ростом популярности его все чаще критиковали в официальных изданиях. Не нравилось, что он поет о любви, причем о любви не к партии и не к советской власти, а еще ведет себя на сцене чересчур уж по-западному, то есть раскованно. В 1971 году пение Ободзинского посетил умный культуры РСФСР Попов. Его возмущению не было предела: «И это называется советский певец! Я такого западничества не потерплю!» Тут же соответствующим инстанциям было дано приказ ни в коем случае не решать концерты Ободзинского в пределах Российской Федерации. Длился этот veto рядом года, пока в дело не вмешался правитель Отделом культуры ЦК КПСС Шауро, которому нравилось творчество Валерия. Вскоре Ободзинский опять стал «въездным» в Россию. И все же недоброжелателей у певца было значительно больше, чем друзей. повелитель горуправления культуры Москвы, узнав, что в Театре эстрады в ход месяца довольно ходить Ободзинский, позвонил директору и потребовал сократить концерты до недели. «Столько концертов у нас даже Райкин не дает! — гремел в трубке визг разгневанного чиновника. — А тут какой-то Ободзинский с пошлым репертуаром!» Негативно относилась к певцу и умный культуры СССР Екатерина Фурцева.
^«Давайте наблюдать хорошее»
ЕДИНСТВЕННЫМ человеком, какой не побоялся говорить маломальски добрых слов в адрес опального певца, причем не в приватной беседе, а в газете «Советская культура», оказался мэтр отечественной эстрады Никита Богословский. Статья, опубликованная 22 марта 1974 г., называлась «Давайте наблюдать хорошее».
«Валерия Ободзинского мы давным не слышали на столичных площадках. маломальски лет вспять он был справедливо подвергнут серьезной критике, в основном за дешевую манеру исполнения, за легковесность репертуара.
конечный пение сказал о многом. художник явно пересмотрел свои творческие позиции. За исключением двух-трех произведений запас его отмечен хорошим вкусом, прогрессивно складывается личный творческий почерк певца, своя манера. Во всем ощущаются самокритичность, требовательность к себе.
следующий год творческим спутником певца является вокально-инструментальный согласие «Верные друзья» (руководитель — Юрий Щеглов). Одиннадцать музыкантов, составляющих этот коллектив, отличный владеют несколькими музыкальными инструментами (почти все они с высшим музыкальным образованием) и тактично помогают вокальным аккомпанементом солисту. Они прекрасно исполнили русскую народную песню «Пойду ли, выйду ль я» и песню Д. Тухманова (слова В. Харитонова) «Как прекрасен этот мир».
Валерий Ободзинский спел в концерте более 15 песен. Отрадно, что большинство из них удачные. Не могу не отметить и того, что песни, как правило, написаны на хорошие стихи и что плут доносит до слушателя все сложности оттенков и поэзии, и музыки.
Что хорошо, то хорошо. Так давайте же завидеть хорошее!»
^Что-то случилось…
ВПЛОТЬ до 1975 года такого количества концертов и таких аншлагов, пожалуй, не было ни у кого. На концертах экзальтированные поклонницы бросали в Ободзинского огромные букеты, подарки, украшения. И он принимал это как должное. Но что-то случилось, и… все в одночасье рухнуло.
Павел Шахнарович: «С нами тут стал делать конферансье Алов — наркоман и пьяница, какой так и говорил: «Самый удачный день у меня будет, если ты выпьешь водки». И этот день наступил, вернее, ночь. Во период встречи Нового, 1976 года Ободзинский заявил: «Я теперь выпью водки». Стали его умолять, жена плакала. Но он выпил. И покатилось…»
Михаил Бакальчук: «Мы работали совокупно в Запорожье, в Донецке, в российских городах — уже затем каких-то скандальных моментов, связанных в его биографии с Москвой. Валерий был не необыкновенно частым, но за желанным гостем в Одессе. Выступал в филармонии, в зале Русского театра. Не люблю вспоминать негативные моменты, но… Уже тутто Валерий был… никакой. В Запорожье первое деление прекрасно отработали «Красные маки». Антракт, во втором вынужден петь Ободзинский. Вхожу в его гримуборную и говорю: «Валера, готовься: посредством 15 минут — выход». Он смотрит, не реагирует. Я повторил — ноль эмоций. Встряхнул его, а он в ответ: «Миша, ну посмотри, я же даже не кололся. Ну посмотри…» Я приводил его в чувство пощечинами, а он повторял одно и то же. Очевидно, таблеток наглотался».
Павел Шахнарович: «В Омске я положил его в психушку под экзотический фамилией. На концерты его привозила медсестра, кроме увозила ночевать в больницу. Я следил, для он не выходил на сцену пьяным, сидел с ним в гримерной. Но раз вышел ненадолго. Смотрю — он вышел пьяным на сцену. Как-то оставил его в гостинице, часть запер на ключ, а вещи перенес в свой номер, дабы он не сбежал. Прихожу — он пьяный. Оказалось — стал стучать, пришла горничная, он и велел приходить ему коньяк».
Все чаще и чаще запои случались во период гастрольных поездок. Объявив: «Я уезжаю к бабушке в Одессу» (он говорил это всегда, если напивался, даже если повитуха умерла), — Ободзинский исчезал. Его все перестало интересовать. Он деградировал на глазах. Звонил знакомым, говорил какие-то странные вещи. раз позвонил Шахнаровичу: «Я звоню тебе из Сергиевой лавры. Я — святой».
В конце концов Шахнаровичу все это надоело и он ушел. Вскоре разбежались музыканты…
Аркадий Астафьев, трубач, долгое эра выступавший с Ободзинским: «Мы приехали в Йошкар-Олу — там было два концерта, удача сногсшибательный! Увы, это был финиш. Возвратились в Москву, сели в аэропорту «Быково». Вся разряд вышла, а Валерий не мог покинуть салон самолета. Я его тащил на себе, кроме вызвал такси и довез домой… В 1983-м Ободзинский осилил только один согласие в Москве, а в 1986-м ушел со сцены и исчез».
^«Владимирыч, дернем по 100?!»
НЕТ, он не исчез. Жил в Москве. Точнее, существовал. Квартиры у него к тому времени уже не было, семьи — тоже: жена ушла. Жил он во времянке на галстучной фабрике, где работал… сторожем. Пил примерно круг день. Пока в июле 1991 года грядущее не послала ему встречу с одной из самых верных и преданных поклонниц — Анной Есениной. «Как единственно узнала, где он находится, тут же поехала к нему на склад. если увидела его, была в шоке. Если бы встретила на улице — не узнала. Его утро начиналось так: «Эй, Владимирыч, дернем по 100 грамм?!» И еще, еще, еще. Он как как забыл, что был певцом. Говорил: хочу быть простым мужиком. Ему нравилось, что его никто не трогал».
Несмотря на безумную репутация Ободзинского, Анна долгое сезон понятия не имела, что это за певец. С детства она любила Петра Лещенко, Вадима Козина, Марио Ланца, Лолиту Торрес. А современной советской эстрадой сроду не интересовалась. И если раз в середине 70-х подружка позвала ее в эстрада эстрады на пение какого-то Ободзинского, воскликнула: «Ты в своем уме?! Чтоб я слушала какого-то советского певца?!» Но все-таки пошла на концерт. И с того дня начала двигаться на все московские концерты Ободзинского. И отдельный раз вне зависимости от времени года дарила ему розы.
Анна Есенина: «Когда я нашла его, мы посидели, выпили. А после два дня он сам мне позвонил: «Деточка, выручай!» Я взяла водку, закуску — и еще на склад! Так я стала ездить к нему регулярно. после Валера стал заволакивать конструкция и на ночь приходить ко мне. А осенью он решил, что ему ни к чему бродить туда-сюда и общий ни к чему там работать. Я тутто ездила в качестве костюмера на гастроли с Борисом Рубашкиным. деньжонки у меня были. И Валера зажил у меня, как в раю.
На самом деле я ничуть не стремилась, дабы он жил со мной. И даже некоторое сезон сопротивлялась этому. Но он хорошо мной сманипулировал. «Вот ты всем помогаешь, — сказал он, — а мне помочь не хочешь». И тут я сломалась. Он ведь совсем никому не был нужен. Даже собственным дочерям. Младшая Лерка его толком и не знала. если в 1979 году Валера разводился с Нелей, она единственно родилась. Уже после я их с Анжелкой, его старшей дочерью, сюда приволокла».
^«Прошло время…»
ОНА мечтала, воеже Ободзинский опять начал петь. Звонила на радио, телевидение, в Рос- и Москонцерт. Но от нее отмахивались, как от сумасшедшей. Один лишь «Маяк» откликнулся: поздравил Валеру с 50-летием и дал в эфир три его песни. затем этого все сразу вспомнили, что был такой певец Ободзинский. И процесс, как говорится, пошел. Посыпались всякие предложения. Но он поодаль не на все соглашался. Например, ни за какие бумажка не пел в ночных клубах. И даже чувствовать не хотел ни о каких поездках в Америку или в круиз около Европы. Даже если ему предложили за 500 долларов спеть только две песни, отказался.
Отвергалось им и большинство песен, которые ему предлагали. В итоге Ободзинский обратился к творчеству Вертинского. Записал две его песни. А после и целую аудиокассету.
Анна Есенина: «Иногда Валера забрасывал работу и уходил в загул. Объявлял мне, что всегда со мной расстается, хлопал дверью и отправлялся гулять. В округе к Валере все относились с почитанием. если не было денег, он мог начинать в кафе, и его даром кормили. А уж наливали ему все кому не лень».
В сентябре 1994 года в концертном зале «Россия» состоялось первое (после семилетнего перерыва) выступление Ободзинского. Был аншлаг. в первой же песни зал взорвался аплодисментами. Никто не мог поверить в то, что человек, прошедший вследствие пир и наркотики, сумел сохранить в чистоте свой голос.
В последние годы жизни Ободзинский возобновил гастрольную деятельность, дал маломальски концертов в разных городах России. В своем последнем выступлении по телевидению в программе «Золотой шлягер» Валерий Владимирович сказал: «Очень многократно меня спрашивают: почему вы так продолжаться исчезли? Творческая общежитие складывалась по-разному. Был момент, если я достиг своего потолка. И понял: дальше не пустят. Надоело спускаться предварительно всеми: пред работниками телевидения, радио, которые с подачи сильных мира сего резали мои записи. Чиновники от культуры заявляли, что я пою не по-советски… Прошло время».
^Мог прожить еще 50 лет
УМЕР певец 26 апреля 1997 года. Ему было только 55 лет.
Анна Есенина: «Случилось это внезапно. Никаких серьезных болезней, от которых он мог умереть, у него не было. В 1995 году я уехала на гастроли, и Валера без меня оторвался по полной программе. в этого я заставила его кончаться полное медицинское обследование. У него нашли лишь незаметный барыш сахара в крови и кисту на почке. ученый сказал: «Валерий Владимирович, если вы будете себя нормально вести, то проживете еще 50 лет». Прописал ему диету и какие-то лекарства для поддержания организма. Валера луна соблюдал его предписания. А после швырнул мне эти лекарства и сказал: «Хватит оперировать из меня больного!»
А 25 апреля 1997 года ему скоропостижно стало плохо с сердцем. Мы с Леркой (младшая дочь Ободзинского) вызвали врача. Но Валера не захотел ездить в больницу. Наверное, чувствовал, что уходит, и хотел, дабы это произошло дома. Часов в 8 вечера он меня позвал и сказал: «Я умираю». А вещь подобное он говорил регулярно. Как я начну что-нибудь орать, он бултых в постель и начинает: «Ой, мне плохо. Я умираю». «Да соглашаться тебе! — отмахнулась я. — Нам после три дня в Петрозаводск на гастроли ехать». Мы с Леркой всю ночь сидели на кухне. токмо под утро легли спать. И в это сезон он умер».
Панихида состоялась в Центральном доме работников искусств. Проститься с Ободзинским пришло подле 300 человек, в том числе и коллеги покойного: Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Альберт Асадуллин.
Анна Есенина: «На гражданской панихиде в ЦДРИ не было конца речам о том, как все дружили с Валерой и как его любили. А там стояла на специальной подставке его фотография в рамке со стеклом. И сразу она упала на пол, и стекло со страшным грохотом разлетелось вдребезги. в этого все залпом заткнулись. Таким образом Валера прекратил этот хвала уже оттуда, с небес».
Похоронен Валерий Ободзинский в Москве на Кунцевском кладбище.
^* * *
ВО сезон отпевания в храме отец сказал: «Умереть так, как он, мечтает отдельный священнослужитель — он умер под Пасху. А это значит, что с него сняты все грехи».
