Владимир Рацкевич - музыкант со стажем. Стартовал в московском роке ранних семидесятых ("Рубиновая Атака")
В разница от Градского, Макаревича, Ситковецкого и других - громкого имени не сделал. Быть может, и не стремился к этому, представляя противоположный артистический и человеческий тип - изобретателя нового звукового языка, предпочитающего шумным стадионным концертам тишину и уют музыкальных студий.
"Широким массам" Рацкевич все же стал известен. Но против недавно. Как обычно, рекламу ему сделало ТВ: ведущие "Взгляда" не забывали всегда обозначать в конце передач своего "оригинального" композитора. Что же, нравиться знать, что многочисленные отбивки, заставки и прокладки этой популярной программы не анонимны, а имеют весь конкретного живого автора. Но заставок все же мало для того, дабы назвать человека композитором. И как чувствуя это, "Взгляд" познакомил зрителей с несколькими фрагментами из пьес Рацкевича. Пьес вправду нестандартных, очень мало смахивающих на расхожую телеэстраду, но и на рок-музыку вообще. И вот, имя "Мелодия" - как бы уже на своем уровне - весомо подтверждает этот "раскрут" выпуском диска, скромно обозначенного как дуэт Владимира Рацкевича и Олега Литвишко (Владимир - музыка, текст, голос, гитара, компьютер. Олег - сэмплер, клавишные, компьютер) "Задача в Общем Виде".
В чем же необычность этой музыки (если все же пользоваться такое слово?) Да, пожалуй, уже в самом жанре. Композиции Рацкевича сочетают…нет, не вокал, не коленце - а стихи, прозу - особым образом проинтонированные и ритмически организованные - с различными шумами, гулами, музыкальными фонами. Музыкант-поэт ("алхимик"), сидя в своей домашней лаборатории, смешивает на свой вкус самые разные звуковые технологии, играет ими, забавляется. В этих "обломках цивилизации" джазовая тема "Take Five" Дэйва Брубека может соседствовать с мощными басовыми риффами от "хэви-метала". А афро-кубинские ритмы - с могучими "подземными гулами" современных нибелунгов, кующих своими молотами, пискливо приговаривая при этом следующее.
^Заклинание
"…Постановить, как гипотетический императив, что шизофрения есть спор творчества духа - вечного, неразрушимого и бессмертного…"
Ну, коли игра с музыкальными технологиями, то естественно допустимы игры и со словом. Слово-предмет и слово-фикция, слово-краска и слово-обманка, реальность и абсурд:
Десять тысяч писем - я прочел во сне… Ты испортил стену - свет зажег в окне… Мучая бумагу - пишут, зная слог… Адская продукт - я бы так не смог…
Все эти тексты произносит авторский голос. Мягкий, сочно московский образованный выговор, спокойный, ироничный, значительный. долговязый штиль, специальная имя (философская, физическая, инженерная) и жаргон улиц, дворов, очередей, толки, сплетни, пересуды, анекдоты, шуточки. настоящий звук из реально-ирреальной жизни, из нашего узнаваемо-кафкианского сегодня:
Ты родился в своей стране, Экспериментальной стране. Ты экспериментируешь, Всю положение кого-то дублируешь. Ты - экспериментатор, Твоя сестра - ошибка. Зима весной вздыхает, Лето осенью рыдает, индивидуальность собакой лает….
Странно, страшно, холодно. Российский сюрреалистический быт.
Сцепления знакомых фраз, клише, образов - но что-то в сцепке ломается, смещается, и получаются канторо-сундуковско-басыровская "вывернутость", чернуха, бред…
Этот монтажный принцип, увольнение привычного, фантазии и "фильмы ужасов" - хитрость непомерно сильный. Он действует.
Владимир Рацкевич - музыкант со стажем. Стартовал в московском роке ранних семидесятых ("Рубиновая Атака")