Имя певца известно сегодня всем любителям оперного искусства и в нашей стране, и за рубежом, где он гастролирует с неизменным успехом. Их захватывают красота и сила голоса, благородная манера, высокое мастерство, а главное, эмоциональная самоотдача,
Зураб Лаврентьевич Соткилава родился 12 марта 1937 года в Сухуми. «Вначале, наверное, следует говорить о генах: мои повитуха и мама сильно играли на гитаре и пели, — говорит Соткилава. — Помню, они садились на улице около дома, исполняли старые грузинские песни, а я им подпевал. Ни о который певческой карьере ни тогда, ни позже не думал. Интересно, что избыток лет после отец, у которого слуха нет вообще, поддержал мои оперные начинания, а мама, обладающая абсолютным слухом, была категорически против».
И все же в детстве главной любовью Зураба было не пение, а футбол. Со временем у него обнаружились неплохие способности. Он попал в сухумское «Динамо», где в 16 лет считался восходящей звездой. Соткилава играл на месте крайнего защитника, обильно и удачно подключался к атакам, бегая стометровку за 11,1 секунды!
В 1956 году Зураб стал капитаном сборной Грузии в возрасте до 20 лет. помощью два года попал в главный количество тбилисского «Динамо». Самой памятной для Соткилавы стала игра с московским «Динамо».
«Я горжусь тем, что выходил на поле против самого Льва Яшина, — вспоминает Соткилава. — Мы познакомились с Львом Ивановичем поближе, уже если я был певцом и дружил с Николаем Николаевичем Озеровым. Мы соборно ездили к Яшину в больницу в операции... На примере великого вратаря я из раз убедился в том, что чем большего муж достиг в жизни, тем он скромнее. А матч тот мы проиграли со счетом 1:3.
Это, кстати, была моя последняя игра за «Динамо». В одном из интервью я сказал, что певцом меня сделал нападающий москвичей Урин, и некоторый решили, словно он меня покалечил. Ни в коем случае! Он меня просто вчистую переиграл. Но это было полбеды. Вскоре мы полетели в Югославию, где я получил перемена и вылетел из состава. В 1959 году попытался вернуться. Но вовсе поставила точку в моей футбольной карьере путешествие в Чехословакию. Там я получил очередную серьезную травму, и путем какое-то эпоха меня отчислили...
...В 58 м, если я играл в тбилисском «Динамо», на неделю приехал восвояси в Сухуми. раз к родителям заглянула пианистка Валерия Разумовская, которая за восхищалась моим голосом и говорила, кем я в конце концов стану. Я тутто никакого значения ее словам не придавал, но все-таки согласился приходить к какому-то заезжему профессору консерватории из Тбилиси на прослушивание. Особого впечатления мой крик на него не произвел. И тут, представляете, вдругорядь решающую роль сыграл футбол! В «Динамо» в ту пору уже блистали Месхи, Метревели, Баркая и достать свидетельство на стадион было невозможно. Так вот, на первых порах я стал для профессора поставщиком билетов: он приезжал за ними на базу «Динамо» в Дигоми. В спасибо знаток приглашал меня к себе домой, мы начали заниматься. И прелюдий он говорит мне, что только за порядком уроков я сделал большие успехи и у меня есть оперное будущее!
Но и тутто подобная вид вызывала у меня смех. действительно я задумался о пении исключительно затем того, как был отчислен из «Динамо». учитель выслушал меня и сказал: «Ну что ж, кончай в грязи пачкаться, начинать чистым делом заниматься». И путем год, в июле 60 го, я прежде защитил диплом на горном факультете Тбилисского политехнического института, а день после уже сдавал экзамены в консерваторию. И был принят. Учились мы, кстати, в одно дата с Надаром Ахалкаци, какой предпочел Институт железнодорожного транспорта. У нас были такие битвы в межинститутских футбольных турнирах, что стадион на 25 тысяч зрителей был битком!»
В Тбилисскую консерваторию Соткилава пришел как баритон, но вскоре ученый Д.Я. Андгуладзе исправил ошибку: конечно, у нового студента живописный лирико-драматический тенор. В 1965 году юный певец дебютирует на тбилисской сцене партией Каварадосси в пуччиниевской «Тоске». счастье превзошел все ожидания. В Грузинском государственном театре оперы и балета Зураб выступал с 1965 по 1974 год. способность перспективного певца на родине стремились помогать и развивать, и в 1966 году Соткилаву отправили на стажировку в известный миланский эстрада «Ла Скала».
Там он стажировался у лучших специалистов бельканто. Работал без устали, а ведь могла и воротила закружиться в слов виртуоз Дженарро Барра, какой писал тогда: «Молодой напев Зураба напомнил мне теноров былых времен». Речь шла о временах Э. Карузо, Б. Джильи и других чародеев итальянской сцены.
В Италии певец совершенствовался два года, потом чего принял покровительство в фестивале молодых вокалистов «Золотой Орфей». Его выступление было триумфальным: Соткилава завоевал капитальный приз болгарского фестиваля. путем два года — новоизобретенный успех, на этот раз на одном из самых ответственных Международных конкурсов — имени П.И. Чайковского в Москве: Соткилава удостоен следующий премии.
затем нового триумфа, в 1970 году, — Первая премия и «Гран-при» на Международном конкурсе вокалистов имени Ф. Виньяса в Барселоне — Давид Андгуладзе сказал: «Зураб Соткилава — одаренный певец, больно музыкален, его голос, необычайно красивого тембра, не оставляет слушателя равнодушным. Вокалист эмоционально и ярко передает норов исполняемых произведений, переставать раскрывает умысел композитора. И самая замечательная графа его характера — это трудолюбие, хотение постичь все тайны искусства. Он занимается круг день, у нас примерно такое же «расписание уроков», как и в студенческие годы».
30 декабря 1973 года Соткилава дебютировал на сцене Большого театра в партии Хозе.
«На застрельщик взгляд, — вспоминает он, — может показаться, что я скоро привык к Москве и свободно вошел в оперный коллектив Большого театра. Но это не так. Поначалу мне было трудно, и огромное благодарность людям, которые в то эра были близко со мной». И Соткилава называет режиссера Г. Панкова, концертмейстера Л. Могилевскую и, конечно, своих партнеров по спектаклям.
Премьера «Отелло» Верди в Большом театре стала заметным событием, Отелло в исполнении Соткилавы — откровением.
«Работа над партией Отелло, — рассказывал Соткилава, — открыла мне новые горизонты, заставила пересмотреть многое из сделанного, родила иные творческие критерии. Роль Отелло — это та вершина, с которой хорошо видно, хоть до нее и трудно дотянуться. Теперь, если в том или ином предлагаемом партитурой образе нет человеческой глубины, психологической сложности, мне он не так интересен. В чем удача артиста? прогулять себя, свои нервы, проматывать на износ, не думая о следующем спектакле. Но творение должна причинять вожделение так себя тратить, для этого нужны большие задачи, которые интересно решать...»
Другим выдающимся достижением артиста стала разряд Туридду в «Сельской чести» Масканьи. прежде на концертной эстраде, после в Большом театре Соткилава добился огромной силы образной выразительности. Комментируя эту свою работу, певец подчеркивает: «Сельская честь» — веристская опера, зрелище высокого накала страстей. Это вероятно передать в концертном исполнении, которое, разумеется, не должен сводиться к отвлеченному музицированию по книжечке с нотным текстом. суть — позаботиться об обретении внутренней свободы, которая так необходима артисту и на оперной сцене, и на концертной эстраде. В музыке Масканьи, в его оперных ансамблях присутствуют многократные повторы одних и тех же интонаций. И здесь исполнителю невыносимо гордо памятовать об опасности однообразия. Повторяя, например, одно и то же слово, надо встречать подводное ход музыкальной мысли, окрашивающее, оттеняющее различные смысловые значения этого слова. Нет надобности искусственно себя взвинчивать и неизвестно что наигрывать. горячий накал страшный в «Сельской чести» повинен быть чистым, искренним».
Сила искусства Зураба Соткилавы в том, что оно за несет людям искреннюю чистоту чувства. В этом тайна его неизменного успеха. Не стали исключением и зарубежные гастроли певца.
«Один из самых сверкающе-прекрасных голосов, которые существуют где-либо сегодня». Так отозвался писатель о выступлении Зураба Соткилавы в парижском Театре Елисейских Полей. Это было колыбель зарубежных гастролей замечательного советского певца. Вслед за «шоком открытия» последовали новые триумфы — блестящий удача в США и после в Италии, в Милане. Оценки американской прессы также были восторженны: «Большой по объему визг превосходной ровности и красоты во всех регистрах. Артистизм Соткилавы исходит прямо из сердца».
Гастроли 1978 года сделали певца знаменитостью мирового масштаба — последовали многочисленные приглашения участвовать в спектаклях, в концертах, в грамзаписях...
В 1979 году его художественные заслуги были отмечены высшей наградой — званием народного артиста СССР.
«Зураб Соткилава — хозяин редкого по красоте тенора, яркого, звонкого, с блестящими верхними нотами и крепким средним регистром, — пишет С. Саванко. — шум такого масштаба встречаются нечасто. Прекрасные природные причина были развиты и усилены профессиональной школой, которую певец прошел на родине и в Милане. В исполнительской манере Соткилавы преобладают признаки классического итальянского bel canto, что преимущественно ощущается в оперной деятельности певца. Ядро его сценического репертуара составляют лирико-драматические партии: Отелло, Радамес («Аида»), Манрико («Трубадур»), Ричард («Бал-маскарад»), Хозе («Кармен»), Каварадосси («Тоска»). Поет он и Водемона в «Иоланте» Чайковского, а также в грузинских операх — Абесалома в спектакле Тбилисского оперного театра «Абесалом и Этери» З. Палиашвили и Арзакана в «Похищении луны» О. Тактакишвили. Соткилава тонко ощущает специфику каждой партии, не нечаянно в критических откликах отмечалась широта стилистического диапазона, присущая искусству певца.
«Соткилава — лучший герой-любовник итальянской оперы, — считает Э. Дорожкин. — Все «Дж.» — умышленно его: Джузеппе Верди, Джакомо Пуччини. всетаки есть одно существенное «но». Из только набора, необходимого для образа ловеласа, в полной мере Соткилава обладает, как справедливо заметил в своем послании юбиляру восторженный российский президент, лишь «удивительной красоты голосом» и «природным артистизмом». Для того дабы иметь такой же любовью публики, как жоржсандовский Андзолетто (а именно такого рода благоволение окружает немедленно певца), этих качеств маловато. разумный Соткилава других, однако, и не стремился приобрести. Он взял не числом, а умением. совсем не обращая внимания на невесомый преступный шепоток зала, он пел Манрико, Герцога и Радамеса. Это, пожалуй, единственное, в чем он был и остается грузином, — сооружать свое дело, несмотря ни на что, ни секунды не сомневаясь в собственных достоинствах.
Последним этапным бастионом, какой взял Соткилава, стал «Борис Годунов» Мусоргского. Самозванца — самого русского из всех русских персонажей русской оперы — Соткилава спел так, как голубоглазым белокурым певцам, ожесточенно следившим за происходившим из пыльных кулис, спеть и не снилось. Вышел полный Тимошка, — а собственно, Тимошкой Гришка Отрепьев и был.
Соткилава — персона светский. Причем вежливый в лучшем смысле слова. В награда от многих своих коллег по артистическому цеху певец удостаивает присутствием не один те мероприятия, за которыми непременно следует богатый фуршет, но и те, которые предназначены для настоящих ценителей прекрасного. На банку оливок с анчоусами Соткилава зарабатывает и сам. А жена певца к тому же замечательно готовит.
Соткилава выступает, хотя и не часто, и на концертной эстраде. Здесь его запас составляет в основном русская и итальянская музыка. При этом певец стремится сосредоточиться именно на камерном репертуаре, на романсовой лирике, против иногда обращаясь к концертному исполнению оперных отрывков, что баста распространено в вокальных программах. Пластическая рельефность, выпуклость драматургических решений сочетаются в интерпретации Соткилавы с особой интимностью, лирической теплотой и мягкостью, нечастыми у певца с таким масштабным голосом».
С 1987 года Соткилава ведет разряд сольного пения в Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского. Но, несомненно, и сам певец еще подарит слушателям поток приятных минут.
